Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
333 мин, 59 сек 15123
— Под моим руководством и присмотром доктор Вишневски может помочь осуществить наш первоначальный план нормализации создавшейся ситуации.
— Ив чем же он заключается, сэр? — Первое и самое главное, мы должны знать противника. Нам нужно понять, что означает этот корабль, как он попал сюда, зачем и почему… Необходимо понять, что означают эти, кости в его трюме.
— Те, что вы вынесли на поверхность? — спросил Наган. — Да самые обыкновенные человеческие кости…
— Вот именно.
— Нет, мне это очень не нравится, — запротестовал вице-мэр, тот самый, которому мэр не дал договорить несколько минут назад. — А предположим, что Вишневски опять попытается прикончить Штрауда и на этот раз преуспеет? И предположим, что об этом прознают газеты и…
— Да пошли вы к черту со своими газетами, Деннис, — рявкнул мэр. — Вы что, не понимаете, что идет, война, настоящая война. Мы вызвали Национальную гвардию, ввели военное положение и комендантский час.
Лицо мэра побагровело, но он усилием воли взял себя в руки.
— Штрауда нам рекомендовали Леонард и Вишневски, и, несмотря на то, что некоторые из нас могли читать или слышать о докторе Штрауде, он сейчас для нас единственная надежда. Ракетный залп по кораблю не поможет нам подавить эпидемию и рассудок девяти сотням или уже тысяче людей, пострадавших от этой напасти, не вернет.
— Значит, вы принимаете мои предложения, сэр? — обрадовался Натан. — Предоставим доктору Штрауду полную свободу действий? — До определенного предела, Натан, и вы, Штрауд, до определенного предела… Нам нужны результаты, и быстро. Мы должны продемонстрировать общественности, что не сидим сложа руки, а энергично боремся с этой, штукой. В этом вам, доктор Штрауд, всю посильную помощь окажет доктор Клайн.
— Что! — переспросила застигнутая врасплох Кендра Клайн. — Послушайте, мэр Лими! Я ведь не состою на службе у Нью-Йорка… И к тому же нужна в больнице Святого Стефана. Меня там ждут пациенты, результаты анализов, опыты, наконец…
— Доктор Уоллес уже направил вам на смену двух ваших коллег, — твердо заявил мэр Билл Лими. — Мы должны действовать наступательно и по всем возможным направлениям, доктор Клайн. Поэтому попрошу, во-первых, наблюдать за состоянием доктора Вишневски и, во-вторых, оказывать всяческое содействие Штрауду. Вы меня поняли?
Кендра согласно кивнула, но внутри у нее, понял Штрауд, все так и кипело от возмущения.
— Сделаю все, что в моих силах, но за последствия не отвечаю, — упрямо проговорила Кендра.
— Ну, ладно, вот и хорошо. — Лими с облегчением перевел дыхание. — Виш мой старый и близкий друг. Думаю, вам, Натан, и вам, Штрауд, пора навестить его.
Охваченный все растущим и растущим отчаянием, Артур Вишневски без устали бился головой в мягкую обшивку двери узилища, куда его ввергли проклятые демоны. Его обуревал страх перед их возвращением, страх перед тем, что они с ним сделают, когда вернутся, страх, что они пожрут его тело, так ужасен и зловещ был вид этих крабоподобных тварей, а во что превратился Штрауд — нечто такое отталкивающее, что нестерпимое омерзение стиснуло сердце Вишневски и заставило его схватить кирку, чтобы искромсать в куски это чудовище, Штрауда… Как только Штрауд попадется ему на глаза, Вишневски непременно его убьет.
Теперь он знал, что такое на самом деле Штрауд, известно стало и его настоящее имя — Эшруад, а Эшруад должен быть уничтожен. Вишневски не знал, что означает имя Эшруад, но для него оно олицетворяло врожденное зло. Прежде он никогда не слышал этого имени, но что-то в его мозгу вдруг вспыхнуло непримиримой ненавистью к тому, что скрывалось под маской Штрауда.
Он неумолчно вопил, требуя привести к нему Штрауда. Даже со связанными руками он найдет способ убить его, как обещал, обещал себе? Нет, не себе, кому-то еще, но кому же, нет, никак не вспомнить…
Вишневски не переставал таранить дверь с той самой минуты, как его бросили в этот застенок. Он почти не помнил пыток, которым подвергали его эти отвратительные и гнусные твари, боли от истязаний он не чувствовал, одно лишь омерзение и ненависть к ним — к ним ко всем, — но особенно к Штрауду. Штрауд был главный колдун, их предводитель.
«Плюй в Эшруада» — требовал без умолку звучавший у него в голове голос.
Но что может сделать его слюна такому кишащему паразитами чудовищу, как Штрауд, с его силищей, с его торчащими, как у дикого кабана, клыками!
«Плюй!» — приказал голос.
Виш повиновался, заляпав мягкую обивку двери бурой тягучей жижей, от которой потянулось облачко дыма. Дым собирался в палате сизыми слоями, горящие ткань и перья обивки пыхнули черным плотным облаком, и Вишневски зашелся в кашле… В уши ему ворвался оглушительный трезвон колоколов — сработала противопожарная сигнализация. Дверь распахнулась, и в палату ворвались два чудовища, мотая кабаньими головами, они схватили Вишневски своими противными щупальцами.
— Где Штрауд? Приведите Штрауда! — закричал Вишневски, тщетно пытаясь освободиться от мертвой хватки мучителей, тащивших его сквозь удушливый дым прочь из палаты.
— Ив чем же он заключается, сэр? — Первое и самое главное, мы должны знать противника. Нам нужно понять, что означает этот корабль, как он попал сюда, зачем и почему… Необходимо понять, что означают эти, кости в его трюме.
— Те, что вы вынесли на поверхность? — спросил Наган. — Да самые обыкновенные человеческие кости…
— Вот именно.
— Нет, мне это очень не нравится, — запротестовал вице-мэр, тот самый, которому мэр не дал договорить несколько минут назад. — А предположим, что Вишневски опять попытается прикончить Штрауда и на этот раз преуспеет? И предположим, что об этом прознают газеты и…
— Да пошли вы к черту со своими газетами, Деннис, — рявкнул мэр. — Вы что, не понимаете, что идет, война, настоящая война. Мы вызвали Национальную гвардию, ввели военное положение и комендантский час.
Лицо мэра побагровело, но он усилием воли взял себя в руки.
— Штрауда нам рекомендовали Леонард и Вишневски, и, несмотря на то, что некоторые из нас могли читать или слышать о докторе Штрауде, он сейчас для нас единственная надежда. Ракетный залп по кораблю не поможет нам подавить эпидемию и рассудок девяти сотням или уже тысяче людей, пострадавших от этой напасти, не вернет.
— Значит, вы принимаете мои предложения, сэр? — обрадовался Натан. — Предоставим доктору Штрауду полную свободу действий? — До определенного предела, Натан, и вы, Штрауд, до определенного предела… Нам нужны результаты, и быстро. Мы должны продемонстрировать общественности, что не сидим сложа руки, а энергично боремся с этой, штукой. В этом вам, доктор Штрауд, всю посильную помощь окажет доктор Клайн.
— Что! — переспросила застигнутая врасплох Кендра Клайн. — Послушайте, мэр Лими! Я ведь не состою на службе у Нью-Йорка… И к тому же нужна в больнице Святого Стефана. Меня там ждут пациенты, результаты анализов, опыты, наконец…
— Доктор Уоллес уже направил вам на смену двух ваших коллег, — твердо заявил мэр Билл Лими. — Мы должны действовать наступательно и по всем возможным направлениям, доктор Клайн. Поэтому попрошу, во-первых, наблюдать за состоянием доктора Вишневски и, во-вторых, оказывать всяческое содействие Штрауду. Вы меня поняли?
Кендра согласно кивнула, но внутри у нее, понял Штрауд, все так и кипело от возмущения.
— Сделаю все, что в моих силах, но за последствия не отвечаю, — упрямо проговорила Кендра.
— Ну, ладно, вот и хорошо. — Лими с облегчением перевел дыхание. — Виш мой старый и близкий друг. Думаю, вам, Натан, и вам, Штрауд, пора навестить его.
Охваченный все растущим и растущим отчаянием, Артур Вишневски без устали бился головой в мягкую обшивку двери узилища, куда его ввергли проклятые демоны. Его обуревал страх перед их возвращением, страх перед тем, что они с ним сделают, когда вернутся, страх, что они пожрут его тело, так ужасен и зловещ был вид этих крабоподобных тварей, а во что превратился Штрауд — нечто такое отталкивающее, что нестерпимое омерзение стиснуло сердце Вишневски и заставило его схватить кирку, чтобы искромсать в куски это чудовище, Штрауда… Как только Штрауд попадется ему на глаза, Вишневски непременно его убьет.
Теперь он знал, что такое на самом деле Штрауд, известно стало и его настоящее имя — Эшруад, а Эшруад должен быть уничтожен. Вишневски не знал, что означает имя Эшруад, но для него оно олицетворяло врожденное зло. Прежде он никогда не слышал этого имени, но что-то в его мозгу вдруг вспыхнуло непримиримой ненавистью к тому, что скрывалось под маской Штрауда.
Он неумолчно вопил, требуя привести к нему Штрауда. Даже со связанными руками он найдет способ убить его, как обещал, обещал себе? Нет, не себе, кому-то еще, но кому же, нет, никак не вспомнить…
Вишневски не переставал таранить дверь с той самой минуты, как его бросили в этот застенок. Он почти не помнил пыток, которым подвергали его эти отвратительные и гнусные твари, боли от истязаний он не чувствовал, одно лишь омерзение и ненависть к ним — к ним ко всем, — но особенно к Штрауду. Штрауд был главный колдун, их предводитель.
«Плюй в Эшруада» — требовал без умолку звучавший у него в голове голос.
Но что может сделать его слюна такому кишащему паразитами чудовищу, как Штрауд, с его силищей, с его торчащими, как у дикого кабана, клыками!
«Плюй!» — приказал голос.
Виш повиновался, заляпав мягкую обивку двери бурой тягучей жижей, от которой потянулось облачко дыма. Дым собирался в палате сизыми слоями, горящие ткань и перья обивки пыхнули черным плотным облаком, и Вишневски зашелся в кашле… В уши ему ворвался оглушительный трезвон колоколов — сработала противопожарная сигнализация. Дверь распахнулась, и в палату ворвались два чудовища, мотая кабаньими головами, они схватили Вишневски своими противными щупальцами.
— Где Штрауд? Приведите Штрауда! — закричал Вишневски, тщетно пытаясь освободиться от мертвой хватки мучителей, тащивших его сквозь удушливый дым прочь из палаты.
Страница 30 из 96
