Наши все дома

Кольчуга хоть и ролевая, из проволоки скрученная, но прокусит ее разве что бультерьер. А топор — вовсе универсальное оружие, недаром с каменного века почти не изменился… Машка — длинная и тонкая, с резкими движениями бывшей гимнастки — вышагнула из-за него, уже готовая к выходу. Как-то странно это для нее — обычно любое дело она делает с лагом минут в пять, если не десять, а тут прямо ГТО — готов к труду и обороне…

До дома добрались без приключений. Город пустел стремительно: еще не было десяти, а на улицах как будто давно за полночь. Пока ехали, я рассказал, что сегодня видел. Иринке рассказывать было особо нечего — у нее был ПХД[18], причесывала документацию по своим проектам, ну а у Машки, как всегда, «весь мир на кончиках пальцев» — все свежие новости и слухи из глобальной паутины. Пришлось даже сдерживать, чтобы не все одновременно рассказывала.

Поднялись, заперли дверь, включили свет. Квартира, пусть съемная, но не чужая — обжитая и уютная, показалась островком безопасности во внезапно сошедшем с ума мире. Как картина художника-реалиста в зале современного искусства.

Интернет бурлил. Странных существ наблюдали уже почти все, а многие и стрельбу видели, и нападения. Некоторые заметили, как встают покойники, и хотя флейм на тему «не бывает» не утихал, слово«зомби» уже определилось и закрепилось. Итак, Москву наводнили зомби, кусающие людей, после чего люди умирают и восстают в виде таких же зомби. И просто умершие от разных причин — тоже встают в виде зомби. Зомби тупы, бесстрашны и агрессивны, и убить их можно, только повредив мозг.

И главное — в комментах широко отметились и немосквичи, и не только из ближних городов, но и из Питера, и из Киева с Минском, и даже «на четверть нашей» Хайфы.

Что-то быстро распространилась эпидемия, невероятно быстро. До того же Израиля только лететь часа четыре, а ведь вчера еще никаких зомби в помине не было… Выходит, кирдык приходит не только глобальнее, чем я думал, когда к дому шел, но и глобальнее, чем думалось только что. Точнее — просто глобальный: не в сравнительной, а в абсолютной степени. Война живых против мертвых. И уже вряд ли можно надеяться на скорую победу.

Конечно, когда войска наконец введут в города и начнется отстрел зомби — ситуация станет полегче. Зомби медлительны, их легко убивать — я без оружия и спецподготовки двоих уже убил, у солдата с автоматом и ящиком патронов ситуация однозначна: увидел зомби — нет зомби… Но появляются они постоянно: не только от укусов, но и обычные покойники почему-то встают и ведут себя точно так же — начинают тупую, но неустанную охоту на живых… Значит, жесткий карантин всех больных, особенно умирающих, умерших — немедленно «дезактивировать» разрушением мозга… И все это надо начать уже сегодня. Но пока даже внятного сообщения по«большим» СМИ не было, только явочным порядком в Интернете… Да и не хватит войск, чтобы в каждом городе каждый дом прикрыть. Даже если мобилизацию объявят — да кого в такой ситуации мобилизовать? Я, например, никуда не пойду, хоть сразу с прокурором ко мне подходи. У меня семья, и ни разу не верю я, что ее кто-то без меня защитит… Так что не будет быстрой победы, а придется со всем этим как-то жить. Или выживать…

— В общем, смотрите, какая фигня, — начал я «совет в Филях», когда мы в кои-то веки собрались втроем в «комнате предков», с чаем и печеньями, — ситуация сейчас будет ухудшаться, потому что зомби появляются быстро, а уничтожают их только изредка. Даже если прямо завтра с утра начнется массовая зачистка — еще несколько дней будет становиться хуже.

— Почему хуже? Они же не прячутся: достаточно по улицам проехать и всех отстрелять. — Похоже, негуманность этой мысли вовсе не ввела Иринку в священный трепет. В общем-то, она никогда не страдала абстрактной любовью ко всему человечеству, а уж к нелюдям и вовсе.

— Всех не получится. Да и улиц много, а они в каждом дворе могут быть. И каждый имеет шанс кого-то покусать — людей-то вокруг полно.

— Ну не все же такие дураки, чтобы дать себя кусать… — Уж себя Маша точно к дуракам не относит.

— Да ладно, Маш, хватит и тех, которые еще не знают. Или не верят. Тем более что верить или не верить особо нечему — никаких объявлений не было, только в Инете друг другу рассказывают.

— В общем надо две модели продумать. Оптимистическую и пессимистическую. И тогда уже решать, что делать. — В Иринке включился руководитель проектов.

— Давай сначала пессимистическую?

— Не, не получится. Неясно, от чего плясать. Сначала придумаем, как оно все в идеале, а потом — что будет, если не сделают того и того. Допустим, сейчас главные силовики провели уже свои совещания, приказ в войска пошел и к утру начнется операция по спасению. Что можно сделать?

— Солдат — в города, выстроить цепью и прочесать все. Пешком пройти по всем дворам и всех зомби пострелять, — предложила спец по «контрстрайку» Маша.

— Всех не получится: многие зараженные ушли домой и там уже перекинулись, — возразил я.

— Но тех, кто вылез хотя бы. Они ведь будут искать добычу?