Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7859
— Х-хорошо. — его голос звучал неуверенно, будто он не привык говорить. — Моя семья держит книжную лавку в Кардиффе. Папа специализируется на старинной литературе, поэтому у нас есть…
— Ближе к делу, Крисси! Не будь занудой!
Очкарик нерешительно поднял глаза на сокурсника, шмыгнул носом и продолжил:
— В изданной в шестнадцатом веке «Истории Хогвартса» есть глава, оговаривающая правила обучения. Это даже не столько история, сколько правовой документ…
— Короче, Крисси!
— Да, да, понял. Первоначально в Хогвартсе учились те, кого выбрали Основатели и с кого они взяли Клятву Послушника. Она обязывала одного — учить всему тому, что знает сам, а другого — на время обучения во всем подчиняться учителю; после же один из учеников, взятых в один год, должен был остаться слугой волшебника навсегда. Так делали все волшебники, потому что Клятва пресекала возможное предательство в ту смутную эпоху, когда магл шел против магла, волшебник против волшебника, и маглы верили в магию и боялись ее — но не настолько, чтобы бояться убить волшебника. Так продолжалось довольно долго, но сэр Майкл Скотт выступил против этой практики. Если человека с даром волшебника не учить, его сила будет искать выход — в виде стихийной магии, как это бывает у детей. Но чем старше волшебник, тем больше его сила, и однажды она может просто разорвать его изнутри… Сэр Майкл Скотт сказал, что это бесчеловечно — обрекать волшебника на смерть только потому, что он не хочет стать слугой. И тогда Когтевран придумала, как изменить старую клятву: она заменила верность человеку на верность идее. Также она уточнила: то, во что верят дети, и то, во что верят взрослые — разные вещи, и это нормально, потому что по мере взросления происходит переосмысление всего. Так что они смогли освободить связанных Клятвой Послушника учеников. А потом Гриффиндор заколдовал свою шляпу для распределения, чтобы ни у кого не было соблазна взять клятву лично. Теперь волшебники могли учиться, не опасаясь того, что их убежище выдадут, а покидая Хогвартс, могли избрать свой путь; а если чувствовали необходимость продолжить обучение, всегда могли вернуться и снова, надев Распределяющую Шляпу, присягнуть на временную верность Дому.
— Ближе к делу! Как именно разрушить клятву?
— Распределяющая Шляпа использует принцип Измененной клятвы. Если в присутствии представителей четырех Домов, то есть факультетов, сказать, что готов покинуть стены Хогвартса, магия Клятвы освободит тебя от всех обязательств перед твоим нынешним Домом. Никакого ограничения по времени дачи новой клятвы нет, понадобится только Распределяющая Шляпа, которой и надо высказать, во что ты теперь веришь.
Рассказ вышел длинный и странный. Альбус посмотрел на Малфоя — тот замер как мраморная статуя, такой же бледный и отрешенный. Возможно, эта история не была для него новостью. Возможно, он решил демонстрировать полное безразличие к гриффиндорцам — вон, даже палочку убрал.
Тот задира-заводила, командовавший Крисси, выжидающе уставился на Альбуса.
— Ну же, Поттер! Ты понимаешь теперь, что можешь занять подобающее тебе место? Всего одна фраза… Можешь позвать свою пуффендуйскую кузину и, когда придет Флитвик, избавиться от змеиной шкуры.
О какой пуффендуйской кузине он толкует, Альбус не понял. Профессор Флитвик, видимо, был за представителя Когтеврана.
— Значит, одна фраза… — задумчиво произнес Альбус. — Вы знаете, это мне не подходит. Извините.
На этот раз изумление отразилось даже на бледной физиономии Малфоя. А что до гриффиндорца, так он попросту замер с раскрытым ртом. В очконосном взгляде Крисси, брошенном из-под русой челки, промелькнул живой интерес. А Просто Чарли, судя по звукам, рухнул со стула.
Наконец, голубоглазый нашелся с ответом.
— Ты понимаешь вообще, что творишь? — неожиданно спокойно поинтересовался он.
— Прекрасно понимаю. Слизерин полностью меня устраивает.
Дверь хлопнула последний раз, и в аудиторию бодрым колобком вкатился профессор. Он пребывал в замечательном расположении духа и сгустившегося в воздухе напряжения не заметил.
— Доброе утро, класс! Я профессор Флитвик, и ближайшие семь лет мы с вами будем постигать сложную, но в то же время прекрасную науку Чар. А теперь давайте мы с вами познакомимся… Где же список, он был где-то здесь… Надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями…
— Даже не сомневаюсь. — прошипел с третьей парты голубоглазый. — Ты еще пожалеешь о сегодняшнем дне, Альбус Поттер.
Профессор Флитвик был подслеповат, глуховат и слишком влюблен в свой предмет, чтобы замечать что-либо, творившееся вокруг. Он так и не нашел список, так что ему пришлось поднимать всех по одному и составлять новый. Оказалось, что Крисси на самом деле звали Кристофером Уоллордом, а голубоглазого задиру — Айвором Ренчем. Третий был Оуэн Присколл, и самым примечательным в нем было то, что он пока не произнес ни слова в адрес слизеринцев.
— Ближе к делу, Крисси! Не будь занудой!
Очкарик нерешительно поднял глаза на сокурсника, шмыгнул носом и продолжил:
— В изданной в шестнадцатом веке «Истории Хогвартса» есть глава, оговаривающая правила обучения. Это даже не столько история, сколько правовой документ…
— Короче, Крисси!
— Да, да, понял. Первоначально в Хогвартсе учились те, кого выбрали Основатели и с кого они взяли Клятву Послушника. Она обязывала одного — учить всему тому, что знает сам, а другого — на время обучения во всем подчиняться учителю; после же один из учеников, взятых в один год, должен был остаться слугой волшебника навсегда. Так делали все волшебники, потому что Клятва пресекала возможное предательство в ту смутную эпоху, когда магл шел против магла, волшебник против волшебника, и маглы верили в магию и боялись ее — но не настолько, чтобы бояться убить волшебника. Так продолжалось довольно долго, но сэр Майкл Скотт выступил против этой практики. Если человека с даром волшебника не учить, его сила будет искать выход — в виде стихийной магии, как это бывает у детей. Но чем старше волшебник, тем больше его сила, и однажды она может просто разорвать его изнутри… Сэр Майкл Скотт сказал, что это бесчеловечно — обрекать волшебника на смерть только потому, что он не хочет стать слугой. И тогда Когтевран придумала, как изменить старую клятву: она заменила верность человеку на верность идее. Также она уточнила: то, во что верят дети, и то, во что верят взрослые — разные вещи, и это нормально, потому что по мере взросления происходит переосмысление всего. Так что они смогли освободить связанных Клятвой Послушника учеников. А потом Гриффиндор заколдовал свою шляпу для распределения, чтобы ни у кого не было соблазна взять клятву лично. Теперь волшебники могли учиться, не опасаясь того, что их убежище выдадут, а покидая Хогвартс, могли избрать свой путь; а если чувствовали необходимость продолжить обучение, всегда могли вернуться и снова, надев Распределяющую Шляпу, присягнуть на временную верность Дому.
— Ближе к делу! Как именно разрушить клятву?
— Распределяющая Шляпа использует принцип Измененной клятвы. Если в присутствии представителей четырех Домов, то есть факультетов, сказать, что готов покинуть стены Хогвартса, магия Клятвы освободит тебя от всех обязательств перед твоим нынешним Домом. Никакого ограничения по времени дачи новой клятвы нет, понадобится только Распределяющая Шляпа, которой и надо высказать, во что ты теперь веришь.
Рассказ вышел длинный и странный. Альбус посмотрел на Малфоя — тот замер как мраморная статуя, такой же бледный и отрешенный. Возможно, эта история не была для него новостью. Возможно, он решил демонстрировать полное безразличие к гриффиндорцам — вон, даже палочку убрал.
Тот задира-заводила, командовавший Крисси, выжидающе уставился на Альбуса.
— Ну же, Поттер! Ты понимаешь теперь, что можешь занять подобающее тебе место? Всего одна фраза… Можешь позвать свою пуффендуйскую кузину и, когда придет Флитвик, избавиться от змеиной шкуры.
О какой пуффендуйской кузине он толкует, Альбус не понял. Профессор Флитвик, видимо, был за представителя Когтеврана.
— Значит, одна фраза… — задумчиво произнес Альбус. — Вы знаете, это мне не подходит. Извините.
На этот раз изумление отразилось даже на бледной физиономии Малфоя. А что до гриффиндорца, так он попросту замер с раскрытым ртом. В очконосном взгляде Крисси, брошенном из-под русой челки, промелькнул живой интерес. А Просто Чарли, судя по звукам, рухнул со стула.
Наконец, голубоглазый нашелся с ответом.
— Ты понимаешь вообще, что творишь? — неожиданно спокойно поинтересовался он.
— Прекрасно понимаю. Слизерин полностью меня устраивает.
Дверь хлопнула последний раз, и в аудиторию бодрым колобком вкатился профессор. Он пребывал в замечательном расположении духа и сгустившегося в воздухе напряжения не заметил.
— Доброе утро, класс! Я профессор Флитвик, и ближайшие семь лет мы с вами будем постигать сложную, но в то же время прекрасную науку Чар. А теперь давайте мы с вами познакомимся… Где же список, он был где-то здесь… Надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями…
— Даже не сомневаюсь. — прошипел с третьей парты голубоглазый. — Ты еще пожалеешь о сегодняшнем дне, Альбус Поттер.
Профессор Флитвик был подслеповат, глуховат и слишком влюблен в свой предмет, чтобы замечать что-либо, творившееся вокруг. Он так и не нашел список, так что ему пришлось поднимать всех по одному и составлять новый. Оказалось, что Крисси на самом деле звали Кристофером Уоллордом, а голубоглазого задиру — Айвором Ренчем. Третий был Оуэн Присколл, и самым примечательным в нем было то, что он пока не произнес ни слова в адрес слизеринцев.
Страница 12 из 91
