Наследие. Воскрешающий камень

Из-за такой погоды даже решили немного изменить программу по Чарам: вместо Чар перемещения (Локомотор и прочее, только чемоданы и двигать) начали изучать Инсендио и вообще все, что поможет разжечь камин. На Зельеварении стало в два раза больше практических занятий, и аспирант начал варить, как он выражался, «демонстрационные зелья». Судя по тому, как он прижимался к котлу, дело было вовсе не в министерской программе.

Однако ни холода, ни горы домашних заданий не могли удержать Альбуса от посещения могилы Северуса Снейпа. Словно какая-то неведомая сила тянула его в каменный круг, где он мог часами ходить взад-вперед, изливая душу перед мертвым профессором. Какого бы характера не была эта сила, Альбус против нее ничего не имел. Как бы ему не было грустно и одиноко, как бы не хотелось жалеть себя и выть от безысходности, стоило ему придти на окраину Запретного Леса, как все становилось неважным. В конце концов, он жив — и это уже неплохо.

К портрету другого своего тезки он не наведывался: хватило прошлого разговора. В жизни младшего Поттера и без того появилось слишком много неразрешенных вопросов.

Вечера в библиотеке вселяли в Альбуса надежду на то, что ему все же удастся разгадать загадку того символа. Он выписал на клочок пергамента все, что слышал от Голоса, и в который раз уже нарисовал круг, треугольник и черту. Ему удалось вспомнить ту фразу: «Последний же враг истребится — Смерть», но это ничего не давало. Ничего оптимистичного и жизнеутверждающего, по крайней мере. Он вспомнил, что видел ее на могиле бабушки и дедушки Поттеров. Библиотечные книги говорили, что это девиз Пожирателей Смерти, сторонников Волан-де-Морта, развязавшего Вторую Магическую войну. Но Лили и Джеймс состояли в Ордене Феникса и всеми силами боролись с Темным Лордом! Откуда же такая эпитафия? И какое отношение к этому имеет Альбус?

Наследник Смерти — так назвал его Голос. На взгляд Альбуса, ничего хорошего в этом не было. Того и гляди Грима увидишь — а то и сгинешь просто так, без всякого предупреждения. Голосу достаточно завладеть его разумом, когда он будет где-нибудь на лестнице. Оступится — и поминай, как звали.

Роза Уизли, незнакомая с взглядами слизеринского старосты, относилась к выходкам мальчишек точно так же. Выражалось это в том, что на Травологии она либо не разговаривала с ними обоими, либо уходила на другую грядку. Вне занятий она вылавливала и кузена, и Малфоя по отдельности и проводила воспитательные беседы.

Утешало только то, что Малфой ходил после ее отповедей с совершенно ошалелым видом — Альбус имел удовольствие любоваться подобным зрелищем не реже двух раз в день. А как же — воспитание, этикет! Не заткнешь упрямую девчонку на середине фразы и не сбежишь посреди разговора. Наслаждайся, Малфой, живым общением!

Альбусу розины увещевания уже порядком надоели. Тем более, что в душе шевелилось после ее разговоров нечто, подозрительно похожее на совесть.

— Может, хватит? — огрызнулся он однажды. — Иди и целуйся со своим Малфоем, а меня не трогай!

Роза прищурила глаза.

— Целоваться-не целоваться — это не тебе решать. Я-то в любое время могу с ним поговорить. Это не я брожу, как призрак, по всему Хогвартсу. Только ты ходишь весь такой одинокий и неприкаянный — смотрите, какой я трагично непонятый! Ужасайтесь или восхищайтесь, но не заметить меня вы не имеете права — как и приблизиться, между прочим! — в ее жестах проглядывало что-то до одури знакомое, малфоевское. — Индюк ты надутый, Альбус Поттер, и больше никто!

Альбус покраснел до корней волос, но от своего мнения не отступал:

— Ты не знаешь, что он сделал! Такое вообще не прощают!

Роза смерила его презрительным взглядом.

— Все живы, Альбус. А остальное не так уж и важно, — и развернувшись, зашагала прочь.

— Он был рядом, чтобы использовать меня! — крикнул мальчик ей вслед. — И даже не сказал, не намекнул! Мне плевать на его намерения, но он должен был сказать, если доверял мне!

— А ты ему доверял? Может, выслушал его объяснения? — спросила Роза и ушла, не оглядываясь.

Признавать правоту Розы не хотелось, но… Да, не выслушал. Да, сам виноват. Пойти помириться? Не-ет, ни за что. Из-за него еще и с кузиной поругался. Мордреда лысого ему, а не извинения.

Малфой, впрочем, не догадывался о бродивших в Альбусвой голове мыслях. Ходил на занятия, сидел в библиотеке, ночевал в спальне. Самое что ни на есть заурядное времяпрепровождение.

И думать о нем нечего. Только что-то обидно кольнуло, когда Уоллорд предложил на Чарах составить с Малфоем дуэт. Гриффиндорец! Слизеринцу! Да спокойно так, по доброй воле, предложил! К тому же — тихоня Уоллорд. Был бы это Чарли — куда ни шло: ему все нипочем. Он и просто шутки ради мог такое устроить. Но бесцветный очкарик, боящийся слово лишнее сказать, особенно при своих гриффиндорских приятелях? Малфой, правда, вежливо отказался, так что узнать, с чего бы Кристофера Уоллорда потянуло на такие затеи, не представлялось возможным.