Фандом: Ориджиналы. Простым пятничным вечером жизнь Олега Замшелова резко переменилась. Скромный офисный работник узнает, что является наследником престола целого государства. И в пору бы радоваться… но не тут-то было. За наследством нужно отправиться в другой мир — полный чудовищ, колдунов и просто лихих людей. А главное, на опустевший трон нашлись и другие претенденты.
173 мин, 43 сек 22109
Даже в школьные годы Замшелов не отличался задиристостью. Будучи отличником, он неплохо ладил с одноклассниками, давая тем списывать домашнее задание или подсказывая на контрольных работах. А осторожность и нелюбовь к поздним прогулкам да злачным местам вроде гаражей и подворотен, позволяли избежать столкновений со сверстниками другого рода. Теми, что школу почти не посещали.
Теперь же ни поладить с обидчиком, ни избегать с ним встречи не представлялось возможным. Так что Олегу волей-неволей пришлось признать правоту гонца.
— Научить? Почему нет, — на убедительную просьбу Замшелова тот обернулся, одновременно останавливаясь и отходя в сторону. Пропуская вперед остальных каторжан.
— Я говорю, мне только пару приемов, — смущенно лепетал Олег, — думаю, должно хватить. Чтоб вмазать ему, и он…
А докончить фразу не успел. Подошедший вплотную Дазз, не говоря ни слова, врезал ему кулаком в живот. Замшелов с коротким вскриком согнулся… а следующий удар пришелся уже ногой по колену. Хрипя и поскуливая что-то нечленораздельное, Олег повалился на пол.
— Вот тебе мой первый урок, — проговорил, склоняясь над ним, гонец, — и единственный. Никогда не делай то, чего от тебя ждут. А что не ждут — всегда пожалуйста. И… вот еще что.
Дазз схватил Олега за грудки, приподнимая его с пола.
— Забыл сказать… считай это вторым моим уроком. Ты говорил, пару приемов — и хватит. Так вот…
Он швырнул своего незадачливого ученика в сторону. Так, чтобы тот снова рухнул на пол. Получилось уже не столь болезненно — Олег успел худо-бедно сгруппироваться.
— … пары приемов никогда не бывает достаточно. Тебе ясно? На этом все. Обучение закончено.
— С-сука! — простонал Замшелов, с трудом поднимаясь на ноги. Но и чувствуя в то же время: несмотря на телесную боль, на душе худо-бедно, но полегчало. Проступила какая-то ясность.
Остаток смены прошел в бесцельных шатаниях по руднику. На глаза надсмотрщикам Олег, понятное дело, старался не попадаться. Но и не тратил сил даже на попытки изобразить трудовую активность. Страх перед лизоблюдами с хлыстами куда-то улетучился. Максимум, чем те могли навредить Замшелову — это ударить разок-другой да прикрикнуть. Не так уж болезненно по сравнению хотя бы с кратким курсом молодого бойца, что преподал ему Дазз.
Кратким — зато более чем доходчивым. Из него Олег вынес главное: не нужно бояться боли. А уж ему в довесок два принципа, донесенных вербально. Не делай то, чего от тебя ждут. И никогда не бывает достаточно той силы, которую ты готов потратить на укрощение врага. То есть легко отделаться не выйдет. Защищая свою жизнь, надо быть готовым жизнью и пожертвовать. Как ни парадоксально.
Такие мысли вкупе с голодом придали свирепости. К концу смены Замшелов уже несколько раз попробовал врезать кулаком или ногой хотя бы по ближайшей стене. Причем с выражением лица столь угрюмым и озлобленным, что сторониться его стали, кажется, даже надсмотрщики.
И еле дождался отбоя.
По возвращении в пещеру-барак Олег застал Клача за игрой в «наперсток». Известной и популярной в обоих мирах благодаря простоте и непритязательности. Для нее не требовалось ни дорогих приспособлений, ни специальных знаний… ни особого ума. Но прежде всего ловкость рук с одной стороны и цепкость глаз — с другой.
К чести каторжанина, игру затеявшего, к оной он подошел творчески. Вместо классических трех стаканов используя пять… и тем самым пропорционально снизив шансы на выигрыш своего визави. Каковым, кстати, на тот момент и являлся Клач. И, судя по хмурому лицу да по участившимся бранным словам, игра складывалась для него не лучшим образом.
Это радовало. Да только Олег не злорадствовать сюда пришел.
— Слышь, Клач, — окликнул он заключенного, легонько толкая того в плечо, — отвлекись. Разговор есть.
— Пшел вон, — бросил, как сплюнул тот сквозь зубы, едва обернувшись, — не до тебя сейчас.
— Отдай — и пойду, — невозмутимо отвечал Замшелов, — вещь, которую ты у меня отобрал. Мой телефон… вернее, блестящую штуку. Помнишь?
— Блестящую штуку, — переспросил Клач, то ли недоумевая, а может силясь вспомнить, — а… да. Ты ж мне ее сам подарил! Помнишь? Ну все, вали.
— Слышь, не гони, — неожиданно нашелся и сам тому порадовался Олег, — ты мне, кто — любимая девушка, чтоб я тебе подарки дарил?
Среди зевак и прочих каторжан послышались смешки, правда, жиденькие. Все-таки ссориться с отнюдь не безобидным соседом по бараку всерьез никому не хотелось. А вот поиметь с него какую-никакую выгоду — другое дело.
— Эй, вы… ты, — подал голос уже наперсточник, — Клач, ну ты отыгрываться думаешь? Или другим место уступишь.
— А то, — отвечал каторжанин, — и так тебе уже три пайка вперед проиграл. Щас… только улажу… одно.
Повернувшись к Олегу, он на мгновение застыл, смерив того невыразительным рыбьим взглядом. Затем принялся шарить по карманам, похлопывая по штанам и рубахе. Словно искал что-то.
Теперь же ни поладить с обидчиком, ни избегать с ним встречи не представлялось возможным. Так что Олегу волей-неволей пришлось признать правоту гонца.
— Научить? Почему нет, — на убедительную просьбу Замшелова тот обернулся, одновременно останавливаясь и отходя в сторону. Пропуская вперед остальных каторжан.
— Я говорю, мне только пару приемов, — смущенно лепетал Олег, — думаю, должно хватить. Чтоб вмазать ему, и он…
А докончить фразу не успел. Подошедший вплотную Дазз, не говоря ни слова, врезал ему кулаком в живот. Замшелов с коротким вскриком согнулся… а следующий удар пришелся уже ногой по колену. Хрипя и поскуливая что-то нечленораздельное, Олег повалился на пол.
— Вот тебе мой первый урок, — проговорил, склоняясь над ним, гонец, — и единственный. Никогда не делай то, чего от тебя ждут. А что не ждут — всегда пожалуйста. И… вот еще что.
Дазз схватил Олега за грудки, приподнимая его с пола.
— Забыл сказать… считай это вторым моим уроком. Ты говорил, пару приемов — и хватит. Так вот…
Он швырнул своего незадачливого ученика в сторону. Так, чтобы тот снова рухнул на пол. Получилось уже не столь болезненно — Олег успел худо-бедно сгруппироваться.
— … пары приемов никогда не бывает достаточно. Тебе ясно? На этом все. Обучение закончено.
— С-сука! — простонал Замшелов, с трудом поднимаясь на ноги. Но и чувствуя в то же время: несмотря на телесную боль, на душе худо-бедно, но полегчало. Проступила какая-то ясность.
Остаток смены прошел в бесцельных шатаниях по руднику. На глаза надсмотрщикам Олег, понятное дело, старался не попадаться. Но и не тратил сил даже на попытки изобразить трудовую активность. Страх перед лизоблюдами с хлыстами куда-то улетучился. Максимум, чем те могли навредить Замшелову — это ударить разок-другой да прикрикнуть. Не так уж болезненно по сравнению хотя бы с кратким курсом молодого бойца, что преподал ему Дазз.
Кратким — зато более чем доходчивым. Из него Олег вынес главное: не нужно бояться боли. А уж ему в довесок два принципа, донесенных вербально. Не делай то, чего от тебя ждут. И никогда не бывает достаточно той силы, которую ты готов потратить на укрощение врага. То есть легко отделаться не выйдет. Защищая свою жизнь, надо быть готовым жизнью и пожертвовать. Как ни парадоксально.
Такие мысли вкупе с голодом придали свирепости. К концу смены Замшелов уже несколько раз попробовал врезать кулаком или ногой хотя бы по ближайшей стене. Причем с выражением лица столь угрюмым и озлобленным, что сторониться его стали, кажется, даже надсмотрщики.
И еле дождался отбоя.
По возвращении в пещеру-барак Олег застал Клача за игрой в «наперсток». Известной и популярной в обоих мирах благодаря простоте и непритязательности. Для нее не требовалось ни дорогих приспособлений, ни специальных знаний… ни особого ума. Но прежде всего ловкость рук с одной стороны и цепкость глаз — с другой.
К чести каторжанина, игру затеявшего, к оной он подошел творчески. Вместо классических трех стаканов используя пять… и тем самым пропорционально снизив шансы на выигрыш своего визави. Каковым, кстати, на тот момент и являлся Клач. И, судя по хмурому лицу да по участившимся бранным словам, игра складывалась для него не лучшим образом.
Это радовало. Да только Олег не злорадствовать сюда пришел.
— Слышь, Клач, — окликнул он заключенного, легонько толкая того в плечо, — отвлекись. Разговор есть.
— Пшел вон, — бросил, как сплюнул тот сквозь зубы, едва обернувшись, — не до тебя сейчас.
— Отдай — и пойду, — невозмутимо отвечал Замшелов, — вещь, которую ты у меня отобрал. Мой телефон… вернее, блестящую штуку. Помнишь?
— Блестящую штуку, — переспросил Клач, то ли недоумевая, а может силясь вспомнить, — а… да. Ты ж мне ее сам подарил! Помнишь? Ну все, вали.
— Слышь, не гони, — неожиданно нашелся и сам тому порадовался Олег, — ты мне, кто — любимая девушка, чтоб я тебе подарки дарил?
Среди зевак и прочих каторжан послышались смешки, правда, жиденькие. Все-таки ссориться с отнюдь не безобидным соседом по бараку всерьез никому не хотелось. А вот поиметь с него какую-никакую выгоду — другое дело.
— Эй, вы… ты, — подал голос уже наперсточник, — Клач, ну ты отыгрываться думаешь? Или другим место уступишь.
— А то, — отвечал каторжанин, — и так тебе уже три пайка вперед проиграл. Щас… только улажу… одно.
Повернувшись к Олегу, он на мгновение застыл, смерив того невыразительным рыбьим взглядом. Затем принялся шарить по карманам, похлопывая по штанам и рубахе. Словно искал что-то.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 16 из 49
