Наследник подземного мира

Но я прогнал восьминогих хищников… некоторых даже молниями поджарил. А заодно повысил урожайность грибов. Не знаю, что именно из перечисленного слепыши оценили больше, но я у них теперь за повелителя. Да что там — мне поклоняются как Всекорню… если хотя бы слышали о нем.

Так что теперь эти твари готовы за меня в огонь и воду. Хоть самим отправиться — хоть спровадить туда других. Вот интересно, Ашсар мог бы сказать то же самое о своих подданных? Лично я сомневаюсь. А посему… приветствую тебя в своих владениях. Кланяться необязательно.

— Здесь владения Даргоза, — напомнил Дазз, на что Гнеш усмехнулся.

— Помойка Даргоза, — поправил он, — место, которого избегали даже бедняки и разбойники. Здешних обитателей вы презирали… как и меня. Как и всех, кто непохож на вас! Благодаря чему, наверное, мы со слепышами и нашли общий язык.

— Да уж, — хмыкнул гонец, — трудно не презирать существо, которое ходит под себя.

— Не волнуйтесь, — вкрадчивым тоном начал Одноглаз, — вам, чистеньким, осталось немного. Моя сила растет! И тебе, мой дорогой Дазз, суждено заложить краеугольный камень моего могущества!

Прервавшись на миг, Гнеш продолжил зловещим шепотом:

— Я чувствую… души на Дне… они жаждут свободы… и мести. Они рвутся в наш мир… и я готов им в этом помочь. Для ритуала почти все готово, — Одноглаз небрежно провел рукой в направлении постамента и обелисков, — но не хватало единственного ингредиента. Крови… человека. Ничего личного, но кровь слепыша не подходит — я уже пробовал.

— Это запрещено! — вырвалось у Дазза.

Гнеш в ответ лишь рассмеялся. А мозг гонца мимоходом подсказал еще одну из причин, поставивших точку в колдовской карьере Одноглаза. Имя ей — искусство некромантии, за исключеньем редких случаев находящееся вне закона.

— Никто не может запрещать властителю, кроме самого властителя, — с пафосом изрек Гнеш, — приготовьте его к ритуалу. Расположите на алтаре поудобнее. Сегодня вы все станете свидетелями прихода новой эры!

Последние фразы предназначались слепышам. В ответ те неожиданно захрюкали и засвистали — не выказывая, к радости Дазза, ни капли верноподданнического рвения. Их самозваного повелителя, впрочем, это ничуть не смутило.

— Ах, да, — молвил он спокойно, — едва не забыл. Конечно, понимаю: вы заслужили награду. Отдых с любимым напитком и, конечно же, сон. Ну что ж, я могу подождать. А пока… хотя бы привяжите нашего пленника к столбу.

Удобный момент Монку и Замшелову пришлось выжидать не меньше трех часов. Это по субъективным ощущениям Олега — коли уж объективность в этом мире им обоим была недоступна. Возможно, на самом деле времени прошло меньше. Ибо и сам Замшелов неоднократно замечал, как удлиняется оно в ожидании. В отсутствие всяких дел.

Пока все племя праздновало пленение Дазза, Олег и Молчун отсиживались в небольшом гроте. По соседству с кучкой грибов на длинных, тонких и кривых ножках. В сырости и духоте, от которых Замшелову хотелось чихать. И рядом с грязными махрами паутины… к счастью бесхозной. А то, если верить Монку, пауки Подземного Мира порой достигают размеров быка.

В путь отправились, когда по всей пещере затихли вопли слепышей — почитаемые ими самими, вероятно, за песни. А по приятности и мелодичности соперничающие со скрежетом по стеклу и скрипом ломаемого пенопласта. Хотя, возможно, такими звуками серые твари просто общались. Отношения выясняли. Попробуй тут разбери…

Ошибиться в направлении пути Олегу и Монку было трудно. В пещере не было извилистых туннелей, да и пол оказался относительно ровным. И на этом ровном полу не составило труда заметить тропу, протоптанную чуть ли не на ширину шоссе.

По обочинам тропы располагались грубо сложенные шалаши и палатки, делянки с грибами, груды гниющего мусора. Сами же местные обитатели, если и встречались на пути двух человек, то почти все — в бессознательном состоянии. Просто уснувшие прямо на земле, а нередко и среди собственных испражнений.

К той же кондиции были близки и те немногие из слепышей, кто еще держался на ногах. Передвигались они медленно и неровно, часто падали, издавая хрюкающие звуки. И едва ли были способны воспринимать происходящее.

Причем, если в битву слепыши предпочитали лезть скопом, всей толпою — то празднующими путники их встречали чаще поодиночке. Самое большее, парами или тройками. И лишь один раз возле какой-то хижины обнаружился почти десяток тварей, спавших вповалку.

А приправлялась обстановка местного празднества неподражаемым запахом, густо насытившим воздух пещеры. Жутким коктейлем из пота, нечистот и перегара.

Дорога поднималась на единственный более-менее высокий холм в этих местах. На вершине холма горел костер, окруженный четырьмя каменными столбами. Рядом располагался небольшой каменный алтарь, а также хижина — столь же неприглядная, как остальные, только что размером побольше.

А возле одного из столбов обнаружился привязанный к нему Дазз. Хмурый как мопс, он вмиг просиял, завидев Олега и Монка.