Наследник подземного мира

Он с силой ткнул посохом в землю… отчего та сделалась рыхлой и вязкой. Настолько, что уже не способна была выдержать вес человека. Причем перемена эта случилась не абы где, а аккурат под ногами трех противников Одноглаза.

Монк успел коротко матюгнуться, Дазз — помянуть Дно. И все трое в буквальном смысле провалились под землю. Увязнув в ней на уровне груди или живота.

— А теперь, — отложив посох, Гнеш торжествующе потирал руки, — теперь мы все вместе спокойно посидим. Подождем, пока мои незрячие подданные худо-бедно придут в себя. И потом перейдем к ритуалу. Можете пока договориться, чья кровь в нем прольется. Жребий бросить. Хотя… кровь трех человек, наверное, будет даже лучше.

— Не надейся, — отозвался Олег, так и не выпустивший меча.

Одноглаз находился слишком далеко от него. Не достать. А земля держала крепко. Но при всем том сдаваться и ждать смерти Замшелов не собирался. Он прибег к последней, оставшейся у него, попытке. Отчаянной. Такой, что в душе Олег даже не шибко верил в успех.

Примерившись и размахнувшись, он метнул меч в колдуна-недоучку. Оружие не подвело и теперь — кувырнувшись в воздухе, оно рубануло Гнеша лезвием по голове. А, падая, еще и задело костлявое плечо.

Со стоном, больше похожим на плач, Одноглаз осел на землю. «Как же это?» — пролепетал он с обидой в голосе, еще не веря в конец. А заодно и в крушение всех надежд.

Но главное было даже не это. Кровь Гнеша, брызнув, окропила алтарь и угодила в костер. Где соединилась наконец с другими ингредиентами, приготовленными к ритуалу.

Кровь неприглядного, никудышного по жизни — но человека!

Пламя костра взметнулось огненным столбом, окрасившись сначала в белый, а затем в небесно-голубой цвет. А затем прямо в воздухе скрутилось в светящуюся воронку. Потянуло ветром — сухим, как в пустыне, но сильным.

— Что это? Никак портал? — вопрошал Олег, зачарованно глядя на плоды чужого колдовства. И отряхиваясь от земли, разжавшей колдовскую хватку.

— Знал бы ты, куда этот портал ведет, — хотел было сказать Дазз, но успел произнести только первые три слова. Потому что воронка немного расширилась… и как корова языком слизала и алтарь, и меч заодно.

— Нет! — вскричал Замшелов, рефлекторно метнувшись следом.

И скрылся в светящемся вихре.

По другую сторону ждала лестница. Множество каменных ступенек, закрученных в спираль и ведущих глубоко вниз. Без всякой опоры держались они прямо в воздухе… и мелких удобств, вроде перил, лишены были тоже. Потому спускался Олег осторожно, если не сказать боязливо. Переступая по ступенькам крохотными шажочками.

К оставшемуся с детства страху перед высотой вскоре присоединилась и боязнь неопределенности — столь же давняя и долговечная. Временами очередной виток ступенчатой спирали оказывался скрытым за плотным облаком. Или делался неразличимым из-за тумана. Или ступенька-другая становилась невидимой. Словно ставя Замшелова перед выбором: отступиться или все-таки сделать шаг вперед. Рискуя однажды нащупать ступней лишь пустоту.

Олег не отступал — и лестница все не подводила его. Так и не сподобившись до окончания пути.

Тем временем меч, хоть и необычный, страхов по понятным причинам был лишен. Так что лестницу преодолевал много быстрее своего нового хозяина. Не задерживаясь ни на секунду, он перекатывался со ступеньки на ступеньку с негромким звоном. Пока не скрылся из виду. Достигнув, как видно, самого… Дна?

Да-да, Олегу не потребовалось много времени чтобы сообразить, куда именно открыла портал кровь Гнеша. Но трепета данное обстоятельство у него, как ни странно, не вызвало. Страх был — естественный страх перед близкой возможностью сорваться и разбиться. Но от мира пребывания он не зависел. Были и неприятные ощущения. Например, от здешнего воздуха, сухого и тяжелого. И электричеством насыщенного выше всякой меры. А вот священное содрогание перед местом, откуда нет возврата, почему-то отсутствовало.

Видимо, подсознательно Замшелов был уверен: уж лично ему возврат в мир живых гарантирован. Ведь по лестнице можно не только спуститься, но и подняться. Что Олег и намеревался сделать. А прежде забрать меч.

Преодолев последнюю ступеньку, он сошел на землю — мягкую, сыпучую и какого-то бледного оттенка. Вроде песка… или пепла. Сделав несколько шагов, Замшелов осмотрелся.

По крайней мере, на Дне существовало небо — хоть и выглядевшее непривычно для земного человека. Взамен синевы оно переливалось красками разной степени отвратности. От грязно-желтой, «а ля детская неожиданность», до бардовой, как засохшая кровь.

То и дело небесный свод перечеркивали молнии.

Горизонт терялся в тумане. Время от времени, разрываемый жестким ветром, тот открывал взору Олега то очертания гор, то смутные силуэты диковинных строений, то широкую полосу дороги, уходящую вдаль. Картинки эти не повторялись… хотя и были неуловимо похожи одна на другую.

— Поменьше смотрите на это, — окликнул Олега мужской голос, грубоватый, но дружелюбный, — а то сами не заметите, как не сможете оторвать взгляд.