Фандом: Ориджиналы. Простым пятничным вечером жизнь Олега Замшелова резко переменилась. Скромный офисный работник узнает, что является наследником престола целого государства. И в пору бы радоваться… но не тут-то было. За наследством нужно отправиться в другой мир — полный чудовищ, колдунов и просто лихих людей. А главное, на опустевший трон нашлись и другие претенденты.
173 мин, 43 сек 21624
Из этих, последних, больше всех позабавил Сегон Прозорливый. Его суждения сводились к тому, что коль Меззар мертв, а меч древнего завоевателя чудесным образом окаменел, то… следует забыть и о самом Властолюбце, и о тайнах, связанных с ним и его оружием. Ибо меч будет оставаться каменным, пока вновь не найдется ему достойный владелец. То есть во веки вечные. Ибо человека, достойнее, чем Меззар, никогда в этом мире не рождалось — и не родится.
А расписал эту беззубую сентенцию Сегон чуть ли не на сотню страниц. Труд этот, по впечатлениям Сабины, достоин был перебраться с книжной полки в печь. Разделив оную с еще одним образчиком бесполезного словоизвержения — «Трактатом о пристрастии тайном Меззара, прозванного Властолюбцем и верного оруженосца его, ара Таланида».
Название говорило само за себя. А содержание основывалось лишь на том единственном факте, что великий и ужасный Меззар умер холостяком. Говорил, что женат-де на войне. Все остальное было чистой воды домыслом и досужими предположениями.
Прилагались и иллюстрации. На них доблестный оруженосец выглядел легкомысленным длинноволосым красавчиком. Утонченным юношей совсем не мужественного вида. И не беда, что на деле Таланид однажды лично привел в исполнение смертный приговор десяти человекам. Перерезав им горло. Даже тот случай автор обратил в пользу своим построениям. Ибо семеро из десяти казненных были женщинами. А это означало… не угадаете? Означало, что верный оруженосец ревновал возлюбленного к каждой юбке.
Тоска, тоска…
Не лучше оказался и сон, незваным пришедший к Сабине за библиотечным столиком. Колдунья увидела себя маленькой девочкой, идущей по странному месту. Вроде улицы города. Но не из тех, к которым она привыкла.
Под ногами — земля, отвердевшая до окаменения. Как она еще называется? Асфальт? Много места: более чем достаточно, чтобы странные железные повозки без упряжки и тягла могли свободно двигаться. Не мешая ни друг другу, ни пешеходам. Коих вдоль обочин идет целая толпа.
А вокруг — ряды безликих угловатых построек. Столь громадных, что даже лицевая стена Даргоза выглядит рядом с ними не слишком солидно. И… никакого свода над головой. Бесконечная синева, посреди которой сияет… солнце? Так, кажется, оно называется.
Этого сна быть не могло. В противном случае, Сабине следовало жить в Поднебесном Мире. Виды вроде этого в нем — в порядке вещей. Жить… ну или хотя бы побывать там несколько раз. Но все знания о мире по ту сторону порталов колдунья черпала с чужих слов.
И еще к сожалению своему Сабина почти не помнила детства. Пока ее, малолетнюю дурочку-сироту, едва помнившую свое имя, не подобрал Нашурог. Один из старейших и сильнейших колдунов мира. Не подобрал, не вырастил, и не обучил всему, что знал сам. А без такого наставника она, наверное, даже говорить толком до сих пор бы не умела.
И уж тем более не было у Сабины отродясь такого легонького зеленого платьишка. И едва бы она стала таскать с собой розовый пузырь, наполненный воздухом. Да, он довольно забавно парил над головою, удерживаемый ниточкой. Но по большому-то счету — что в нем толку?
Но будь сон просто небылицей, он забылся бы через минуту после пробуждения. Однако это был кошмар. В нем, стоило Сабине приблизиться к любому из прохожих, тот немедля поворачивал к ней лицо — лицо черепа с остатками кожи. И говорил одну и ту же фразу хриплым придушенным голосом ара Халласа:
«Гадюка… будь ты проклята!»
Сабина в ужасе пятилась, а фраза настигала ее со всех сторон. Слетая с уст полноватого мужчины в темно-синей форменной одежде и с черной палкой у пояса. И продавщицы в лотке, торговавшей замороженным кремом… нет, без «за», просто мороженным. И двух девчонок, что шли, держась за руки. И кудрявого паренька, двигавшегося вразвалку и напевавшего: «лишь нужна любовь… любовь». И старика, на миг оторвавшегося от созерцания огромного листа в собственных руках. Огромного листа, непривычно легкого и белого, испещренного крохотными буквами.
Сабина бежала, а предсмертный возглас кастеляна раз за разом хлестал ее по лицу. Последним его произнес человек, высунувшийся из самоходной повозки. После того как на ходу сбил маленькую девочку в легком зеленом платьице. За миг до пробуждения колдуньи из Даргоза.
Кое-как переварив этот сон на пару с тягостным впечатлением от прочитанного, Сабина к досаде своей вспомнила — на сегодня у нее назначена церемония Наречения. В Храме Всекорня. Где жрецы должны наделить колдунью именем, достойным властителя. То есть с окончанием на «ар». В случае с Сабиной это означало добавление одной буквы к ее нынешнему имени. И перестановку ударения на последний слог. Сабинар…
Вроде не изменилось почти ничего, а привыкать придется.
Еще в честь такого события Всекорень должен получить целых тринадцать жертв. По количеству властителей Даргоза, включая ее саму. Сабина надеялась, что число это не принесет ей несчастья.
А расписал эту беззубую сентенцию Сегон чуть ли не на сотню страниц. Труд этот, по впечатлениям Сабины, достоин был перебраться с книжной полки в печь. Разделив оную с еще одним образчиком бесполезного словоизвержения — «Трактатом о пристрастии тайном Меззара, прозванного Властолюбцем и верного оруженосца его, ара Таланида».
Название говорило само за себя. А содержание основывалось лишь на том единственном факте, что великий и ужасный Меззар умер холостяком. Говорил, что женат-де на войне. Все остальное было чистой воды домыслом и досужими предположениями.
Прилагались и иллюстрации. На них доблестный оруженосец выглядел легкомысленным длинноволосым красавчиком. Утонченным юношей совсем не мужественного вида. И не беда, что на деле Таланид однажды лично привел в исполнение смертный приговор десяти человекам. Перерезав им горло. Даже тот случай автор обратил в пользу своим построениям. Ибо семеро из десяти казненных были женщинами. А это означало… не угадаете? Означало, что верный оруженосец ревновал возлюбленного к каждой юбке.
Тоска, тоска…
Не лучше оказался и сон, незваным пришедший к Сабине за библиотечным столиком. Колдунья увидела себя маленькой девочкой, идущей по странному месту. Вроде улицы города. Но не из тех, к которым она привыкла.
Под ногами — земля, отвердевшая до окаменения. Как она еще называется? Асфальт? Много места: более чем достаточно, чтобы странные железные повозки без упряжки и тягла могли свободно двигаться. Не мешая ни друг другу, ни пешеходам. Коих вдоль обочин идет целая толпа.
А вокруг — ряды безликих угловатых построек. Столь громадных, что даже лицевая стена Даргоза выглядит рядом с ними не слишком солидно. И… никакого свода над головой. Бесконечная синева, посреди которой сияет… солнце? Так, кажется, оно называется.
Этого сна быть не могло. В противном случае, Сабине следовало жить в Поднебесном Мире. Виды вроде этого в нем — в порядке вещей. Жить… ну или хотя бы побывать там несколько раз. Но все знания о мире по ту сторону порталов колдунья черпала с чужих слов.
И еще к сожалению своему Сабина почти не помнила детства. Пока ее, малолетнюю дурочку-сироту, едва помнившую свое имя, не подобрал Нашурог. Один из старейших и сильнейших колдунов мира. Не подобрал, не вырастил, и не обучил всему, что знал сам. А без такого наставника она, наверное, даже говорить толком до сих пор бы не умела.
И уж тем более не было у Сабины отродясь такого легонького зеленого платьишка. И едва бы она стала таскать с собой розовый пузырь, наполненный воздухом. Да, он довольно забавно парил над головою, удерживаемый ниточкой. Но по большому-то счету — что в нем толку?
Но будь сон просто небылицей, он забылся бы через минуту после пробуждения. Однако это был кошмар. В нем, стоило Сабине приблизиться к любому из прохожих, тот немедля поворачивал к ней лицо — лицо черепа с остатками кожи. И говорил одну и ту же фразу хриплым придушенным голосом ара Халласа:
«Гадюка… будь ты проклята!»
Сабина в ужасе пятилась, а фраза настигала ее со всех сторон. Слетая с уст полноватого мужчины в темно-синей форменной одежде и с черной палкой у пояса. И продавщицы в лотке, торговавшей замороженным кремом… нет, без «за», просто мороженным. И двух девчонок, что шли, держась за руки. И кудрявого паренька, двигавшегося вразвалку и напевавшего: «лишь нужна любовь… любовь». И старика, на миг оторвавшегося от созерцания огромного листа в собственных руках. Огромного листа, непривычно легкого и белого, испещренного крохотными буквами.
Сабина бежала, а предсмертный возглас кастеляна раз за разом хлестал ее по лицу. Последним его произнес человек, высунувшийся из самоходной повозки. После того как на ходу сбил маленькую девочку в легком зеленом платьице. За миг до пробуждения колдуньи из Даргоза.
Кое-как переварив этот сон на пару с тягостным впечатлением от прочитанного, Сабина к досаде своей вспомнила — на сегодня у нее назначена церемония Наречения. В Храме Всекорня. Где жрецы должны наделить колдунью именем, достойным властителя. То есть с окончанием на «ар». В случае с Сабиной это означало добавление одной буквы к ее нынешнему имени. И перестановку ударения на последний слог. Сабинар…
Вроде не изменилось почти ничего, а привыкать придется.
Еще в честь такого события Всекорень должен получить целых тринадцать жертв. По количеству властителей Даргоза, включая ее саму. Сабина надеялась, что число это не принесет ей несчастья.
Страница 34 из 49
