Меня обратил высший вампир. Я помню, как это было.
26 мин, 9 сек 2511
Ну уж нет. Она могла отличить сон от реальности.
— Я вас не держу, — сатанист, или гот, или обычный тихий сумасшедший, или кем он там был, упорствовал. Не желал понимать.
Все они одним миром мазаны — кому, как ни ей, знать это.
— Я вынуждена перейти к радикальным методам воздействия, — предупредила она равнодушно.
И — выпустила из пальцев (нужно что-то уронить, думая о том, на кого и как хочешь воздействовать) чашку.
Молниеносное, размазанное в воздухе движение — в следующий миг, ухитрившись не пролить ни капли, он уже подносил пойманную посудину к своим губам. Глаза его блестели; неподдельный интерес к чашкобьющей гостье.
«Не сатанист. И не гот. Повредившийся в уме спортсмен? Вон как чашки ловит… Нет, вряд ли.»
Красивый… Даже слишком. Что-то тут нечисто«.»
Отпив из чашки — с той стороны, с которой пила она — он спросил:
— Вы сами научились этому?
— Чему? — она поплотнее закуталась в плащ, отогреваясь окончательно. Ей было почти хорошо, хотя девяносто девять девушек из ста, оказавшись в ее положении, уже бились бы в истерике.
Не получилось. С этим — не получилось; интересно, почему?
Зато тепло. Наконец-то тепло… — Накладывать заклинание единения на жидкости.
— Повторяю: я не имею общего ни с какими сектами, — ей вдруг показалось, будто они говорят на разных языках.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — живо подтвердил он.
— Вы могли бы основать свою секту… нет, религию! Вам ни к чему связываться с чужими верованиями.
— Религию? — хмыкнула она.
— Я — скромная студентка Академии, а не… теократический лидер.
Она всегда была скромной. Только почему-то в это никто, кроме нее, не верил.
— Нет, вы — лидер. Старшая. Неинициированная.
— Что вы имеете в виду? — она вопросительно изогнула бровь.
Он улыбнулся. Указал взглядом на чашку, которой не позволил упасть.
Она вздрогнула, поняв — он обратил против нее ее же оружие.
«Это ошибка. Он не сумасшедший, он — такой же, как я, но сразу не понял этого, и я не поняла. Его заинтересовали не мои… способности; такое впечатление, будто он меня с кем-то путает, считает»… В следующий момент, не успев закончить мысль, она перестала воспринимать происходящее.
— Пей.
— Четкий, лаконичный, предельно ясный приказ, одновременно с которым в рот ей хлынула струя густой, странной на вкус, солено-сладкой жидкости.
«Ненавижу томатный сок!» Закашлявшись, она открыла глаза — и почти сразу же закрыла вновь.
«Этого не может быть.»
Не хочу знать. Не хочу«.»
— Глотай!
Не поднимая век, она послушно проглотила оставшуюся во рту жидкость. Почему бы ей с самого начала не выплюнуть эту пакость?
«Потому что я — под его контролем. Я обязана беспрекословно повиноваться ему — во всяком случае, он так думает».
Тот, кого она приняла за сатаниста… Ей показалось — или его клыки и впрямь удлинились? И ногти… когти, так будет вернее.
— Еще.
«Я не понимаю, в чем дело, но знаю, что при необходимости смогу справиться с ним. Я сильнее его. И знаю это».
Вновь проглотив жидкость, наполнившую рот, она открыла глаза — и решительно взглянула на противника.
«Чем он меня спаивает? Наркотик? Нет. Зелье? Нет. И тем более не томатный сок. Эта жидкость… Такой привкус бывает у сырого мяса».
Ничего необычного в облике «сатаниста» не было. Картинно красив, но совершенно не похож на мутанта с клыками пятисантиметровой длины и загнутыми серпами-полумесяцами когтей.
А вот жидкость, которой он поил ее, выглядела… странно.
И сворачивалась у нее на губах и подбородке.
«Все-таки сатанист, — отметила она флегматично.»
— Иначе с чего бы ему поить меня кровью? Кстати, откуда он ее взял — целую чашку? Ограбил больницу? А может, банк крови? Или выжал у себя из пальца? Нет, в пальце столько не наберется. Значит… Он — сумасшедший«.»
Сделав такой вполне закономерный вывод, она немного успокоилась и осведомилась у ненормального сатаниста:
— Не подскажете время?
— Двадцать часов двенадцать минут, — автоматически ответил он.
— Поздно. А мне еще искать дорогу домой… — вслух подумала она.
— Нам пора прощаться, уважаемый. Напомните ваше имя… — Ольгар.
— Великолепно. Я буду вас вспоминать… Всего хорошего.
С этими словами она поднялась с довольно широкой и низкой кровати, на которой все это время возлежала, машинально вытерла рот рукавом собственного свитера и направилась на поиски входной двери.
— Назад, Старшая.
— Он не собирался преследовать ее — но это вовсе не было хорошим знаком.
«Гипнотизер», — решила она, против воли возвращаясь на кровать и вновь опускаясь на смятое покрывало. Сдвинутые ноги, руки, скрещенные на груди, выпрямленный позвоночник — на одно жуткое мгновение она показалась себе покойницей, хладным трупом, обернутым в саван и покоящимся в фамильном склепе. Потом наваждение схлынуло.
— Чего вы от меня хотите? — поинтересовалась она, внутренне холодея. Как ему удалось победить ее? Она была сильнее — и чувствовала это. Тем не менее, он легко сломил ее сопротивление — не столько собственными силами, сколько… «Несмотря на всю мою силу.»
— Я вас не держу, — сатанист, или гот, или обычный тихий сумасшедший, или кем он там был, упорствовал. Не желал понимать.
Все они одним миром мазаны — кому, как ни ей, знать это.
— Я вынуждена перейти к радикальным методам воздействия, — предупредила она равнодушно.
И — выпустила из пальцев (нужно что-то уронить, думая о том, на кого и как хочешь воздействовать) чашку.
Молниеносное, размазанное в воздухе движение — в следующий миг, ухитрившись не пролить ни капли, он уже подносил пойманную посудину к своим губам. Глаза его блестели; неподдельный интерес к чашкобьющей гостье.
«Не сатанист. И не гот. Повредившийся в уме спортсмен? Вон как чашки ловит… Нет, вряд ли.»
Красивый… Даже слишком. Что-то тут нечисто«.»
Отпив из чашки — с той стороны, с которой пила она — он спросил:
— Вы сами научились этому?
— Чему? — она поплотнее закуталась в плащ, отогреваясь окончательно. Ей было почти хорошо, хотя девяносто девять девушек из ста, оказавшись в ее положении, уже бились бы в истерике.
Не получилось. С этим — не получилось; интересно, почему?
Зато тепло. Наконец-то тепло… — Накладывать заклинание единения на жидкости.
— Повторяю: я не имею общего ни с какими сектами, — ей вдруг показалось, будто они говорят на разных языках.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — живо подтвердил он.
— Вы могли бы основать свою секту… нет, религию! Вам ни к чему связываться с чужими верованиями.
— Религию? — хмыкнула она.
— Я — скромная студентка Академии, а не… теократический лидер.
Она всегда была скромной. Только почему-то в это никто, кроме нее, не верил.
— Нет, вы — лидер. Старшая. Неинициированная.
— Что вы имеете в виду? — она вопросительно изогнула бровь.
Он улыбнулся. Указал взглядом на чашку, которой не позволил упасть.
Она вздрогнула, поняв — он обратил против нее ее же оружие.
«Это ошибка. Он не сумасшедший, он — такой же, как я, но сразу не понял этого, и я не поняла. Его заинтересовали не мои… способности; такое впечатление, будто он меня с кем-то путает, считает»… В следующий момент, не успев закончить мысль, она перестала воспринимать происходящее.
— Пей.
— Четкий, лаконичный, предельно ясный приказ, одновременно с которым в рот ей хлынула струя густой, странной на вкус, солено-сладкой жидкости.
«Ненавижу томатный сок!» Закашлявшись, она открыла глаза — и почти сразу же закрыла вновь.
«Этого не может быть.»
Не хочу знать. Не хочу«.»
— Глотай!
Не поднимая век, она послушно проглотила оставшуюся во рту жидкость. Почему бы ей с самого начала не выплюнуть эту пакость?
«Потому что я — под его контролем. Я обязана беспрекословно повиноваться ему — во всяком случае, он так думает».
Тот, кого она приняла за сатаниста… Ей показалось — или его клыки и впрямь удлинились? И ногти… когти, так будет вернее.
— Еще.
«Я не понимаю, в чем дело, но знаю, что при необходимости смогу справиться с ним. Я сильнее его. И знаю это».
Вновь проглотив жидкость, наполнившую рот, она открыла глаза — и решительно взглянула на противника.
«Чем он меня спаивает? Наркотик? Нет. Зелье? Нет. И тем более не томатный сок. Эта жидкость… Такой привкус бывает у сырого мяса».
Ничего необычного в облике «сатаниста» не было. Картинно красив, но совершенно не похож на мутанта с клыками пятисантиметровой длины и загнутыми серпами-полумесяцами когтей.
А вот жидкость, которой он поил ее, выглядела… странно.
И сворачивалась у нее на губах и подбородке.
«Все-таки сатанист, — отметила она флегматично.»
— Иначе с чего бы ему поить меня кровью? Кстати, откуда он ее взял — целую чашку? Ограбил больницу? А может, банк крови? Или выжал у себя из пальца? Нет, в пальце столько не наберется. Значит… Он — сумасшедший«.»
Сделав такой вполне закономерный вывод, она немного успокоилась и осведомилась у ненормального сатаниста:
— Не подскажете время?
— Двадцать часов двенадцать минут, — автоматически ответил он.
— Поздно. А мне еще искать дорогу домой… — вслух подумала она.
— Нам пора прощаться, уважаемый. Напомните ваше имя… — Ольгар.
— Великолепно. Я буду вас вспоминать… Всего хорошего.
С этими словами она поднялась с довольно широкой и низкой кровати, на которой все это время возлежала, машинально вытерла рот рукавом собственного свитера и направилась на поиски входной двери.
— Назад, Старшая.
— Он не собирался преследовать ее — но это вовсе не было хорошим знаком.
«Гипнотизер», — решила она, против воли возвращаясь на кровать и вновь опускаясь на смятое покрывало. Сдвинутые ноги, руки, скрещенные на груди, выпрямленный позвоночник — на одно жуткое мгновение она показалась себе покойницей, хладным трупом, обернутым в саван и покоящимся в фамильном склепе. Потом наваждение схлынуло.
— Чего вы от меня хотите? — поинтересовалась она, внутренне холодея. Как ему удалось победить ее? Она была сильнее — и чувствовала это. Тем не менее, он легко сломил ее сопротивление — не столько собственными силами, сколько… «Несмотря на всю мою силу.»
Страница 3 из 8
