Наугад

— Приказ ясен, — кратко ответил Джюс, пересёк кабинет, открыл дверь и исчез в коридоре. Только сейчас генерал понял, что ходит он бесшумно.

Пройдясь по территории лагеря, Урфин сделал вид, будто придирчиво присматривает за подчинёнными и следит, чтобы всё было в порядке, но на самом деле он так и шарил взглядом по земле, пытаясь найти россыпь камушков. Но гномы то ли были в другом месте, то ли не хотели показываться, и Урфин, подняв руку, пощёлкал пальцами. Вскоре над головой послышался шум крыльев, и Гуамоко устроился у него на плече. Со стороны выглядело так, будто он просто подманил хорошо обученную птицу, а присутствию филина рядом со своим начальством менвиты уже не удивлялись.

— Передай в Изумрудный город, что генерал требует своих полковников к себе, — не разжимая губ, проговорил Урфин и медленно пошёл по дорожке от замка к звездолёту. — Хочет провести совещание. Обещает, что не будет брать их под арест, просто хочет посоветоваться.

— А если обманывает? — спросил Гуамоко, не решаясь взлететь.

— Я тогда что-нибудь придумаю, — пообещал Урфин. — Корабль у них заперт, а освободить из какого-нибудь другого места — это раз плюнуть. Да у них и самих есть голова на плечах, судя по тому, что они сделали. Давай, Гуамоко, не подведи.

— Это когда это я тебя подводил, хозяин? — с обидой ухнул филин и улетел. Проводив его глазами до самого леса, Урфин вздохнул и пошёл заниматься своими обыкновенными начальственными делами — подсказывать, ободрять, хвалить и напоминать, что храбрые воины никак не могут спасовать перед какой-то кашей.

Так он провозился до четырёх часов. Гуамоко давно вернулся, заверив, что передал всё слово в слово дежурной сойке, а она полетела дальше, и уже сейчас послание должно дойти до Изумрудного города. Генерал продолжал страдать из-за чёрной неблагодарности Ильсора и даже отказался от обеда. Лан-Тора Урфин поставил дежурить под окном кабинета, но его уже сменили поочерёдно Ву-Инн и Фе-Май. Менвиты сражались с обычными бытовыми трудностями, а Урфин присматривался к тем, кого знал меньше всего — Бу-Сану и Ар-Лою. Геолог производил впечатление человека вдумчивого и обстоятельного, его сдержанность была естественным складом характера, а не вбитым образцом поведения, и Урфин помимо воли почувствовал к нему симпатию. Сейчас Бу-Сан был занят: перебирал минералогическую коллекцию и укладывал образцы камней в небольшие пронумерованные коробочки. Взгляд Бу-Сана то и дело останавливался на тёмной полосе леса, и Урфин не стал его трогать, поняв, что он занят по-настоящему важным для себя делом. А вот Ар-Лой был молод и имел слишком большое мнение о своей персоне. Приключения же и очередной орден только растравили его жажду быть значимым, и Урфин уже прикидывал, как поставить мальчишку на место и выбить из него всю дурь, но совершенно неожиданно Ар-Лой подошёл к нему и попросил разрешения на вылет. Лётчики и раньше так делали, это было положено по инструкции, а Ис-Кел записывал сведения о каждом вылете в специальный журнал. Урфин заглядывал в него, но не смог прочитать, только различил два почерка и машинально отметил место, на котором обрывались записи, сделанные рукой секретаря-арзака.

— С какой целью вылетаете? — спросил Урфин, не особенно желая препятствовать. Он только предупредил всех, чтобы не смели никому вредить.

— С разведывательной, — объяснил Ар-Лой. Судя по всему, ему нравилось смотреть на начальство сверху вниз, но как он ни старался выглядеть честным и безобидным, Урфин так и не взглянул ему в глаза: мало ли что. — Мы видели пропасть, мой полковник, когда шли в столицу. Её нужно точнее отметить на картах, она опасна.

— Летите, — кивнул Урфин. — Возвращайтесь до темноты.

— Слушаюсь, мой полковник, — кивнул Ар-Лой. Вскоре над лагерем застрекотал вертолёт.

Урфин наведался к генералу, попытался через дверь уговорить поесть, но вскоре плюнул. Взрослый человек, пусть сам разбирается. Проголодается — придёт.

Вернулись добытчики из шахты, но даже известию об изумрудах Баан-Ну не обрадовался. Помня о своём эксперименте, Урфин опять влез в окно и подсунул генералу самый крупный камушек. Бу-Сан и Ар-Лой уже тоже с его разрешения обзавелись такими; геолога пришлось останавливать: он хотел пронумеровать и упаковать, а нужно было носить с собой. Лейтенант же вцепился в драгоценность, как ребёнок в любимую игрушку, и, глядя на него, Урфин в который раз почувствовал горечь.

— Мой генерал, не огорчайтесь, — сказал он, — ваши люди очень рады сокровищам, не расстаются с добытым ни днём, ни ночью…

— Нужны мне эти… — начал Баан-Ну, осёкся, сгрёб изумруд со стола и сунул в карман. Урфин внимательно следил за ним, но в облике генерала не произошло никаких изменений, не оживился взгляд, не расправились плечи. Неужели догадка была ложной? Хотя за то время, пока генерал сидел взаперти, он успел раздобыть ножницы и привести в порядок остатки бороды — вдруг не всё ещё потеряно, и апатия постепенно отступает?

Через полчаса Баан-Ну вышел из кабинета и потребовал себе ужин.