Беатрис проснулась в пять утра. Рано, но для этой непринужденной девушки рано — это 2 ночи, и не более. Встав с кровати, она потянулась и посмотрела в окно. Улица манила своей осенней прохладой, и Беа, не задумываясь, захотела погулять. Конечно, на улице было темно для пяти часов, но девушке так наоборот больше нравилось…
Крик девушки эхом разразился по квартире. Сон, это сон, этого не было. В дверь позвонили. Опасаясь чего-то мистического, Беатрис подкралась к двери на цыпочках и посмотрела в глазок. Никого. Наверное, позвонили и убежали. Снова звонок, ручка задергалась и страх паролизовал девушку. Она не закрывала входную дверь… Дверь открылась и послышался громкий хохот. Кристл. Беатрис принялась лупить подругу за то, что напугала. Крис покатывалась от смеха, но Беатрис было не до хохота. Когда Кристл перестала смеяться, Беатрис набралась уверенности и рассказала свой сон. Кристл немного посмеялась, не видя в этом ничего страшного. Она и мистика— две лучшие подруги. Кристл не боялась никого и ничего, а страшные сны ей снились крайне редко. Запуганная Беатрис возмущенно заявила, что смеху тут не место, и чуть не обиделась на подругу. Кристл уверенно сказала, что это был всего лишь сон. Она хотела показаться серьезнее, что бы не оскорбить подругу. Беатрис хотела еще что-то сказать, но хриплое дыхание с лестничной площадки все прервало. Как во сне. Кристл подошла к двери и сообщила: «Наверняка Энна прикалывается. Я скоро буду».
— Не оставляй меня!
— Крикнула Беатрис, но Кристл скрылась в дверях. Оставалось только ждать подругу. Беа начала волноваться, мало ли что эта хрень могла сделать с Кристл. Успокаивая себя мыслями о том, что Крис могла выйти на улицу или в магазин, Беа просидела так еще полчаса. Сзади послышалось хриплое дыхание. Совсем близко.
— Нет, нет, этого не было!
— Крик Беатрис пронесся по всей квартире.
— Этого ее могло быть! Я не хочу так! Этого не былоо! Это был сон, почему я слышу это! Почему я…
Так и не договорив, она замерла. В квартире воцарилась тишина, но через секунду из квартиры девушки донесся душераздирающий крик, а потом все стихло. Навсегда.