Об этом пожаре в БАНе (Библиотеке Академии наук) в Санкт-Петербурге говорят до сих пор: сгорела одна из старейших книжных сокровищниц. Я сам с болью в сердце бродил потом по скорбному пепелищу, подбирая обугленные аграфы — медные застежки да скукоженные от жара корешки древних фолиантов, переплетенных в дубленую телячью кожу и дубовые доски.
4 мин, 27 сек 9462
Никто не смог ответить на ее вопрос и «кубок» поставили рядом с грудой всякого хлама, который уборщица Аннушка должна была вынести во двор. Аннушка занялась этим делом под вечер, когда все сотрудники разошлись, оставив в своих комнатах то, от чего желали избавиться. Вытаскивая связку старых журналов, она задела урну и из нее высыпался какой-то серый порошок. Не долго думая, она включила пылесос и собрала«порошок», — а это был прах злополучного книголюба — в утробу гудящего агрегата. В ту же минуту во всей библиотеке погас свет. Пока дежурный электрик возился с пробками, Аннушка оделась и ушла домой. В полночь из рукописного фонда повалил дым. Как установили эксперты, пожар начался именно с комнаты Гагенредера. Возможно, Акнушка не выдернула из розетки шнур пылесоса. Но ведь пылевсасывающий агрегат не утюг, перекалиться не может. И что там замкнуло в сети — не скажет теперь никто.
Говорят, среди немногих уцелевших книг чудом сохранился, хотя и обгоревший по бокам, портрет великого библиофила. К его груди прилип клочок страницы. Зоя Михайловна сняла его и прочитала две строчки: «Не вари козленка в молоке матери его… Не мешай прах с пылью».
Говорят, среди немногих уцелевших книг чудом сохранился, хотя и обгоревший по бокам, портрет великого библиофила. К его груди прилип клочок страницы. Зоя Михайловна сняла его и прочитала две строчки: «Не вари козленка в молоке матери его… Не мешай прах с пылью».
Страница 2 из 2
