— Вилли? Ах, Вилли, поднимайся, пора вставать.
Добавить в моё избранное
3 мин, 31 сек 12858
— Тихий голос пролепетал рядом со мной.
«Или нет?» — я приподнялся. Вокруг всё та же комната, которую я вижу каждый день. Но тут никого. Этот голос показался мне знакомым, вот только я даже не смог предположить, кто бы это мог быть. Я встряхнул головой и вытер пот со своего лба. Показалось. Я перевернулся на другой бок и укутался одеялом.
— Опять кошмары? — прозвучало прямо из моей черепушки. Нет, совсем рядом.
— Вставай, мальчишка, пора бы уже, что же ты…
— Теперь ближе. Чувствую, как надо мной появляется тёмная масса, так и веет холод. Тонкие конечности медленно стали пробираться к моей руке, а затем резко схватились за предплечье.
— Вставай!
Я открыл глаза. Мой страх заставил меня задержать дыхание. Всё, что я видел в данный момент — стена. И это единственное, на что я решился смотреть. Хватка ослабела. Я почувствовал, как пальцы стали отпускать мою руку. Не знаю, о, боже, не знаю, зачем мне так стоило рисковать, но в один момент весь мой корпус перевернулся прямо в ту сторону, где и должен был стоять этот самый источник ужаса. Ничего, чёрт возьми. Мои глаза наполнились слезами, но я их сдержал.
— «Нет, — хотел я было сказать, — не кошмары».
Из коридора послышались стуки от туфель, которые становились всё ближе и ближе к моей комнате. Уже через пару секунд там появилась женщина среднего возраста в официальном наряде. Она приветливо улыбнулась. Что-то в этой улыбке заставило мурашкам пробежаться по моему телу.
— Вижу, Вы уже проснулись. Завтрак готов.
— После чего она ретировалась, оставив меня наедине со своим повреждённым рассудком.
Я оделся, привёл себя в порядок, а затем направился к лестнице, чтобы пройти к кухне этажом ниже. За столом сидела моя семья. Я занял место в центре, где всё уже было накрыто. На тарелке были неплохо с виду приготовленный цыплёнок, пюре и пара овощей. За долгое время такой рацион стал в привычку, ведь это-то, что мы едим практически каждый день. Я один ем.
Моя мать и отец с интересом наблюдали за тем, как я отрезаю мясо, подношу ко рту и ем. Отрезаю и ем. Отрезаю и жадно проглатываю. Им казалось это увлекательным.
— Вкусный цыплёнок? — с надеждой в голосе спросила мать, будто это она его приготовила.
— Чудесный, — тихо ответил я.
Она удовлетворенно кивнула. Сам отец же сидел с газетой в руках, перелистывал страницы и недовольно покачивал головой. В один момент он остановился и посмотрел на меня. Долго смотрел. Молча. Затем заговорил.
— Сынок, нам с мамой кажется, что ты не высыпаешься. Может, нам попросить твою няню наблюдать за тобой, чтобы ты вдруг не ушёл ночью куда-то? — он всё ещё пристально глядел на меня.
— О, нет, не стоит, я просто прогуливался по саду. Вчера была такая яркая луна.
— Мои руки стали трястись и я чуть не упустил из рук нож и вилку. Передо мной промелькнуло воспоминание одной ночи. Эти гнилые, бездушные, пустые глаза, которые так пристально вглядывались и…
— Ты же знаешь, что мы хотим для тебя как лучше.
— Всё так же продолжал он, будто пытался меня загипнотизировать, заставить поверить в эту чушь.
— Знаю.
Он отвернулся и снова поднял газету. Зашла няня. Она снова улыбнулась, по моему телу опять пробежал холодок. Я должен сбежать отсюда. Да, да, я должен.
«Невозможно» — ужасный, мерзкий голос. Я узнал его. Теперь на меня взглянула мать. Её улыбка сменилась ужасной гримасой, я заметил это, даже не посмотрев на неё. Не могу, о, это ужасно.
— Посмотри на меня, — более низким голосом, чем обычно сказала она, — посмотри.
Я уставился в стол. Больше не могу смотреть.
— Посмотри!
— Она схватила меня за подбородок и я снова увидел. Пустота. Глазницы заливались кровью, ведь на их месте нет ничего. Лицо исказилось от злости и ненависти, уголки губ оттянуты вниз. Моё дыхание прервалось.
— Этот мир вынудил нас, потому что мы слишком слабы, а ты… Ты видишь его таким. Это твой выбор, ты выбрал страдать. Ты не сильный, нет, ты слаб как и мы. Ты будешь как мы.
— Её рука потянулась к моим глазам.
— Вы мертвы, вы — монстры.
— Дрожащим голосом промолвил я и закрыл их.
Тишина. Всё тот же запах, пропитанный мертвечиной. Я прищурился. Их стулья были отодвинуты назад. Я остался один. В доме никого не было.
Я попытался встать. Мой взгляд упал на нож. Я взял его и подошёл к зеркалу. Оно запылилось. Протерев его, я заметил в нём испуганного, плачущего мальчишку в похоронном костюме. Я поднял нож.
— Да здравствует слепота.
«Или нет?» — я приподнялся. Вокруг всё та же комната, которую я вижу каждый день. Но тут никого. Этот голос показался мне знакомым, вот только я даже не смог предположить, кто бы это мог быть. Я встряхнул головой и вытер пот со своего лба. Показалось. Я перевернулся на другой бок и укутался одеялом.
— Опять кошмары? — прозвучало прямо из моей черепушки. Нет, совсем рядом.
— Вставай, мальчишка, пора бы уже, что же ты…
— Теперь ближе. Чувствую, как надо мной появляется тёмная масса, так и веет холод. Тонкие конечности медленно стали пробираться к моей руке, а затем резко схватились за предплечье.
— Вставай!
Я открыл глаза. Мой страх заставил меня задержать дыхание. Всё, что я видел в данный момент — стена. И это единственное, на что я решился смотреть. Хватка ослабела. Я почувствовал, как пальцы стали отпускать мою руку. Не знаю, о, боже, не знаю, зачем мне так стоило рисковать, но в один момент весь мой корпус перевернулся прямо в ту сторону, где и должен был стоять этот самый источник ужаса. Ничего, чёрт возьми. Мои глаза наполнились слезами, но я их сдержал.
— «Нет, — хотел я было сказать, — не кошмары».
Из коридора послышались стуки от туфель, которые становились всё ближе и ближе к моей комнате. Уже через пару секунд там появилась женщина среднего возраста в официальном наряде. Она приветливо улыбнулась. Что-то в этой улыбке заставило мурашкам пробежаться по моему телу.
— Вижу, Вы уже проснулись. Завтрак готов.
— После чего она ретировалась, оставив меня наедине со своим повреждённым рассудком.
Я оделся, привёл себя в порядок, а затем направился к лестнице, чтобы пройти к кухне этажом ниже. За столом сидела моя семья. Я занял место в центре, где всё уже было накрыто. На тарелке были неплохо с виду приготовленный цыплёнок, пюре и пара овощей. За долгое время такой рацион стал в привычку, ведь это-то, что мы едим практически каждый день. Я один ем.
Моя мать и отец с интересом наблюдали за тем, как я отрезаю мясо, подношу ко рту и ем. Отрезаю и ем. Отрезаю и жадно проглатываю. Им казалось это увлекательным.
— Вкусный цыплёнок? — с надеждой в голосе спросила мать, будто это она его приготовила.
— Чудесный, — тихо ответил я.
Она удовлетворенно кивнула. Сам отец же сидел с газетой в руках, перелистывал страницы и недовольно покачивал головой. В один момент он остановился и посмотрел на меня. Долго смотрел. Молча. Затем заговорил.
— Сынок, нам с мамой кажется, что ты не высыпаешься. Может, нам попросить твою няню наблюдать за тобой, чтобы ты вдруг не ушёл ночью куда-то? — он всё ещё пристально глядел на меня.
— О, нет, не стоит, я просто прогуливался по саду. Вчера была такая яркая луна.
— Мои руки стали трястись и я чуть не упустил из рук нож и вилку. Передо мной промелькнуло воспоминание одной ночи. Эти гнилые, бездушные, пустые глаза, которые так пристально вглядывались и…
— Ты же знаешь, что мы хотим для тебя как лучше.
— Всё так же продолжал он, будто пытался меня загипнотизировать, заставить поверить в эту чушь.
— Знаю.
Он отвернулся и снова поднял газету. Зашла няня. Она снова улыбнулась, по моему телу опять пробежал холодок. Я должен сбежать отсюда. Да, да, я должен.
«Невозможно» — ужасный, мерзкий голос. Я узнал его. Теперь на меня взглянула мать. Её улыбка сменилась ужасной гримасой, я заметил это, даже не посмотрев на неё. Не могу, о, это ужасно.
— Посмотри на меня, — более низким голосом, чем обычно сказала она, — посмотри.
Я уставился в стол. Больше не могу смотреть.
— Посмотри!
— Она схватила меня за подбородок и я снова увидел. Пустота. Глазницы заливались кровью, ведь на их месте нет ничего. Лицо исказилось от злости и ненависти, уголки губ оттянуты вниз. Моё дыхание прервалось.
— Этот мир вынудил нас, потому что мы слишком слабы, а ты… Ты видишь его таким. Это твой выбор, ты выбрал страдать. Ты не сильный, нет, ты слаб как и мы. Ты будешь как мы.
— Её рука потянулась к моим глазам.
— Вы мертвы, вы — монстры.
— Дрожащим голосом промолвил я и закрыл их.
Тишина. Всё тот же запах, пропитанный мертвечиной. Я прищурился. Их стулья были отодвинуты назад. Я остался один. В доме никого не было.
Я попытался встать. Мой взгляд упал на нож. Я взял его и подошёл к зеркалу. Оно запылилось. Протерев его, я заметил в нём испуганного, плачущего мальчишку в похоронном костюме. Я поднял нож.
— Да здравствует слепота.
