Не приходи

Валька — это жена покойного. Тетка, скажу я вам, не робкого десятка. Бабушка моя цыганских кровей, дед покойный, соответственно тоже, вот представьте, какую жену он себе выбрал. По разговору догадываюсь, что та на другом конце спрашивает, когда он был. Моя отвечает: — А прямо в ночь на сорок дней.

Валька рассказывала:

— Спать я уже легла, как шаги в сенцах услышала. Я дверь, ту, что в дом ведет, на цепочку накинула. Запирать не стала, бояться некого, всю жизнь тут прожили. Вот слышу, что дверь в сенцы отворилась и кто-то прошел по коридору. Уверенно так. Но быстро. Сразу поняла — Он пришел.

А у деда при жизни привычка была. Чай по утрам. Эт ещё по детству помню, когда всей нашей оравой на ночь у них оставались. Причем он сам все делал. Встанет с утра, приготовит все и кричит ей: Валька! Вставай чай пить.

Так вот и в эту ночь.

— Слышу, говорит, ходит там. Вот к шкафу подошел, чашки загремели. И вдруг как закричит: -Валь! Иди чай пить! — У меня аж внутри все затряслось. Сижу, ни жива, ни мертва от страха. А сама ему: — Какой чай, Мить? Ночь на дворе.

Не столько ему, сколько себе, чтоб страх разогнать. И слышу, он к комнате подходит. Открываясь, дернулась дверь, натянулась цепочка, и тихий голос покойного: — Можно мне войти? — Откуда смелость взялась, не знаю, но крикнула ему: — Нет! Раз ушел от меня, больше не приходи! Дверь резко закрылась и наступила гробовая тишина.

Вот такая вот история. И знаете, что в ней самое страшное, ну, по крайней мере, для меня? То, что все эти пожилые люди принимают подобные вещи с таким спокойствием, будто это настолько обычно, как в магазин сходить. Вот эти слова бабушек:

– Ну, что? Митюшка приходил? — Да приходил, приходил. Правда, у меня не был. У Вальки был.

— Ааа, ну и хорошо… Попрощался.

Просто такая суровая уверенность, что покойники приходят, их ждут даже, и это нужно принимать как должное, что к тебе должен прийти умерший человек, ты его увидишь, поговоришь с ним и это хорошо, это так и надо, меня и выбила из колеи тем утром.