(Не)спящий

Из горла вырвался утробный рёв, и я прорвал ткань. Руки начали растягивать дыру, не обращая внимания на то, что в палатке начался хаос, и её обитатели заволновались.

Свет озарил палатку, что только придало мне сил, я вырвал кусок ткани и, протиснувшись в отверстие, встретился лицом к лицу с молодым парнишкой. Его лицо изменилось за секунду, а ружьё выпало из рук. Но мне было плевать на его животный страх, мне было плевать на то, что его девушка держала нож трясущимися руками. Я просто хотел есть, а запах паренька сносил мне крышу. Это был его запах.

Ноги подкосились, а затем я кинулся на него, вгрызаясь в шею и отрывая кусок плоти. Зубы нещадно терзали тело, руки срывали кожу, потрошили тело, заливая меня горячей приторно-сладкой кровью. Девушки уже не было в палатке, но это не было важно. Я упивался им, пожирая его плоть… Я открыл глаза: луна всё так же освещала дорогу, лес всё так же окружал меня стенами. «Не уж-то галлюцинации?». Я покачал головой и пошёл дальше.

Я не монстр, я не убийца — мне просто это причудилось. В этом я даже не сомневался. Я поднял руки и осмотрел них при свете луны — изодранные терновником, в мозолях и гематомах, грязные от пыли, они были чисты. Никакой крови. Даже своей. Только что-то блестящее, похожее на слизь… Нет, это точно не кровь!

Лес кончился довольно быстро, и я снова оказался в поле. «Десять миль». А рядом с указателем светилась неоновыми огнями и мигающими диодами вывеска о ближайшем мотеле. «Пять миль». Действительно близко.

Я продолжил свой путь, когда снова заметил приближающиеся огни. Надежды, что меня подвезут, не было, но я всё же снова поднял руку, чтобы привлечь внимание. «Хм, этого не достаточно», — я вышел на середину дороги и начал махать рукой.

Я пригляделся — скорая помощь. Я не знал, с каких пор моё зрение стало таким идеальным, но когда машина приблизилась, я снова увидел тот животный страх в глазах водителя и медбрата. Я двинулся на встречу, летящей на меня, машины. Глаза водителя расширились в слепом ужасе, а затем он резко повернул руль. Машину закрутило, и она резко впечаталась в вывеску, разбив мигающие диоды и неоновую надпись. А затем раздался взрыв, и меня отбросило ударной волной, опалив лицо и грудь.

В ушах звенело, по затылку сочилась жидкость, перед глазами плясали пятна, но я всё так же не чувствовал боли. Только желание. Как и всегда.

Я осторожно потрогал затылок, а потом покачал головой и встал, стеная от шума в голове. Гул постепенно начал нарастать, пока не превратился в какофонию звуков, и мне начало казаться, что нет ничего ужаснее этого.

Спустя мгновение, всё прекратилось.

Я стоял посреди дороги. В двадцати футах от меня горела машина, характерно потрескивая, жужжала неоновая вывеска, осыпая землю искрами, где-то в поле стрекотали цикады и пели квакши. Было трудно привыкнуть к тому факту, что я снова могу слышать. Но время шло, невидимые лески больно впивались в кожу, пытаясь сдвинуть меня с места. Пора идти.

Мой путь длился ещё несколько часов, прежде чем кончилось поле и начали вырастать первые дома — гетто.

Старые здания, покрытые трещинами, были исписаны причудливыми рисунками и фразами, везде валялся мусор и стояли баки, в которых догорал мусор. Я свернул в небольшой переулок, скрывшись от испуганных бродяг, которые с ужасом попрятались, едва заметив меня.

Да что такое происходит со всеми ними? «Неужели я так плохо выгляжу?», — пронеслась у меня в голове мысль прежде, чем исчезла под напором желания, и я снова продолжил идти, петляя между скверами и кварталами.

С каждым кварталом и блоком я чувствовал, как связь усиливается, как те лески становятся стальными тросами. Я не знал, куда идти. Разум знал и тянул меня в неизвестном направлении.

— Я сейчас полицию вызову! — раздался старческий голос из окна дома, мимо которого я шёл. Я поднял свой взгляд, а из горла сорвался рык.

— Я уже звоню в полицию, урод! — гаркнула морщинистая старуха, поправив свои седые засаленные волосы, но я лишь продолжил идти.

Я пересёк ещё пару кварталов, когда взошло солнце, а я оказался одном из спальных районов у дома, который… перед глазами пронеслись воспоминания.

В одном из них я выхожу из дома в дорогом костюме и сажусь в чёрный внедорожник, целуя на прощание свою белокурую красавицу в её по-детски вздёрнутый носик. В другом — плаваем в бассейне на заднем дворе, а затем сливаемся в жарком поцелуе.

— Дженни, — хрип сорвался с моих губ и я подошёл к воротам. Пальцы сами вспомнили код, и узорчатые ворота распахнулись. «Вот я и дома» Улыбнувшись, я прошёл к двери, когда неожиданно передо мной возникла маленькая собачонка и начала отчаянно тявкать на меня.

— Привет, маленькая, — я наклонился, чтобы погладить её, когда она, дрожа от возбуждения, оскалила свои маленькие зубки и вцепилась в мою руку. Я вздохнул и, изловчившись, схватил её за шею и шмякнул об землю, сдерживая яростный крик. Затихла собачка сразу же, закатив вытаращенные глазёнки и испустив дух, а я отряхнул руки и, пригладив свои волосы, приблизился к двери и постучал.