Любое совпадение с реальными людьми, явлениями или происшествиями прошу считать исключительно случайным.
26 мин, 34 сек 14145
Леонид Зеленовский, чуть полноватый мужчина средних лет, облаченный в серебристый деловой костюм, и с лицом, украшенным небольшой бородкой, только что закончил участие в съемках телепередачи. То было одно из многих ток-шоу, идущих на разных каналах — с претензией на серьезность хотя бы в силу обсуждаемой тематики. В качестве таковой обычно выбирались вопросы экономики, международная обстановка или что-нибудь еще, но непременно политическое. Или около того.
При этом существовал неофициально принятый, но необходимый как рецепт для блюда, стандартный комплект гостей программы — участников дискуссии, по незаметным телезрителю подсказкам режиссера порой перераставшей в шумные дебаты. Как правило, в студии присутствовали пара-тройка депутатов Госдумы, примерно такое же количество знаменитостей, к обсуждаемой теме относящихся чуть более чем никак. Обязательными считались и такие персонажи как «анфан террибль»(громко и яростно обличавший всех и вся),«мальчик для битья»(на этого можно и нужно было нападать всем остальным), какой-нибудь«специальный гость», вроде иностранного журналиста, сносно, но с заметным акцентом изъясняющегося по-русски, ну и, разумеется, «умник». Кто-то, разбирающийся в обсуждаемой теме заметно лучше других.
На эту-то, последнюю, роль и пригласили Леонида Зеленовского. Цветом и содержимым его диплома при этом не поинтересовались, как и степенью подлинной компетентности. Несравненно больше для организаторов передачи значила его способность… показать себя умным. То есть рассуждать по теме с важным видом знатока. А насколько внятны были эти рассуждения — большой роли не играло.
Проще говоря, вся роль Зеленовского в шоу состояла в том, чтобы пыжиться с экрана перед домохозяйками и работягами средних лет. Каковые, собственно, и составляли основную аудиторию федеральных каналов. Факт сей он прекрасно понимал, но душою по этому поводу не терзался, униженным себя не чувствовал. И потому против участия в передаче не возразил ни словом. Зачем? Времени это заняло немного; усилий потребовало — наверное, даже меньше, чем времени. Да и деньги, полученные за участие, были неплохие. Зеленовскому даже подумалось, что не грех бы сделать подобные визиты для себя регулярными. А что? Вышел бы сносный приработок в дополнение к колонке в глянцевом деловом журнале и стезе экономического обозревателя на другом канале, работягами и домохозяйками не слишком востребованном.
После съемок путь Леонида Зеленовского лежал на подземную стоянку под телецентром. Там его дожидался черный, отливающий глянцем, внедорожник. Из-за тонировки его стекла почти сливались по цвету с корпусом, отчего машина могла показаться монолитной — особенно в полумраке подземной стоянки. Цельный кусок черного металла без смотровых и прочих отверстий.
На секунду остановившись — полюбоваться на внедорожник — Зеленовский отворил дверцу и пролез в салон, на сиденье водителя. И уже собрался было повернуть ключ зажигания, как неожиданно почувствовал: в спину ему упирается какой-то предмет… и это точно не палец. Даже сквозь пиджак Зеленовский чувствовал его металлическую твердость и металлическую же холодность.
А что может быть сделано из металла? Ну, хотя бы нож. Или пистолет… например. Уж во всяком случае, далеко не всегда что-то приятное, мирное.
Почти рефлекторно Зеленовский повернулся… вернее, попробовал было повернуться, но был остановлен негромким, чуть сдавленным, голосом, прозвучавшим опять-таки из-за спины:
Э, не дергайся. И это… не торопись, ладно? Убери руку с ключа. Дело к тебе есть.
«Грабитель! — с досадой подумал Зеленовский, — увидел, что машинка дорогая, вот и решил за счет хозяина поживиться. И куда эта страна катится? Если даже в телецентре на гоп-стоп нарваться можно»…
А вслух произнес — как можно спокойнее и вежливее:
Наличности у меня с собой нет… не ношу. Так что, — последние два слова Зеленовский как мог, растянул, давая время злоумышленнику самому решить, что следовало из этого «так что».
При чем тут наличность? — с горькой усмешкой отозвался голос за спиной, — не, деньжата… они, конечно же, лишними никогда не будут, факт. Да только я в такой заднице, что несколько купюр из бумажника, один хрен, погоды не сделают. Тут, наверное… даже это авто продать — не сильно поможет.
Тогда что же? — не понимая и потому вполне искренне, поинтересовался Зеленовский.
Да поговорить с тобой надо… ладно, с ва-а-ами, — не без сарказма проговорил человек на заднем сиденье, — надо же, ничего не могу с собой поделать. К такому солидному, понимаешь, господину и на «ты» обращаться… не могу, правда-правда.
На последней фразе он еще захихикал — как-то нервно и абсолютно не весело.
«Так к психологу бы обратился, — подмывало ответить Зеленовского, — а лучше — к психиатру». Но он не дал этим словам сорваться с языка. Понимая, что не всегда… далеко не всегда стоит говорить, то, что думаешь. И особенно человеку с металлическим предметом в руках. А коль человек этот еще и явно не в себе, беседу с ним тем более следовало вести предельно осторожно.
При этом существовал неофициально принятый, но необходимый как рецепт для блюда, стандартный комплект гостей программы — участников дискуссии, по незаметным телезрителю подсказкам режиссера порой перераставшей в шумные дебаты. Как правило, в студии присутствовали пара-тройка депутатов Госдумы, примерно такое же количество знаменитостей, к обсуждаемой теме относящихся чуть более чем никак. Обязательными считались и такие персонажи как «анфан террибль»(громко и яростно обличавший всех и вся),«мальчик для битья»(на этого можно и нужно было нападать всем остальным), какой-нибудь«специальный гость», вроде иностранного журналиста, сносно, но с заметным акцентом изъясняющегося по-русски, ну и, разумеется, «умник». Кто-то, разбирающийся в обсуждаемой теме заметно лучше других.
На эту-то, последнюю, роль и пригласили Леонида Зеленовского. Цветом и содержимым его диплома при этом не поинтересовались, как и степенью подлинной компетентности. Несравненно больше для организаторов передачи значила его способность… показать себя умным. То есть рассуждать по теме с важным видом знатока. А насколько внятны были эти рассуждения — большой роли не играло.
Проще говоря, вся роль Зеленовского в шоу состояла в том, чтобы пыжиться с экрана перед домохозяйками и работягами средних лет. Каковые, собственно, и составляли основную аудиторию федеральных каналов. Факт сей он прекрасно понимал, но душою по этому поводу не терзался, униженным себя не чувствовал. И потому против участия в передаче не возразил ни словом. Зачем? Времени это заняло немного; усилий потребовало — наверное, даже меньше, чем времени. Да и деньги, полученные за участие, были неплохие. Зеленовскому даже подумалось, что не грех бы сделать подобные визиты для себя регулярными. А что? Вышел бы сносный приработок в дополнение к колонке в глянцевом деловом журнале и стезе экономического обозревателя на другом канале, работягами и домохозяйками не слишком востребованном.
После съемок путь Леонида Зеленовского лежал на подземную стоянку под телецентром. Там его дожидался черный, отливающий глянцем, внедорожник. Из-за тонировки его стекла почти сливались по цвету с корпусом, отчего машина могла показаться монолитной — особенно в полумраке подземной стоянки. Цельный кусок черного металла без смотровых и прочих отверстий.
На секунду остановившись — полюбоваться на внедорожник — Зеленовский отворил дверцу и пролез в салон, на сиденье водителя. И уже собрался было повернуть ключ зажигания, как неожиданно почувствовал: в спину ему упирается какой-то предмет… и это точно не палец. Даже сквозь пиджак Зеленовский чувствовал его металлическую твердость и металлическую же холодность.
А что может быть сделано из металла? Ну, хотя бы нож. Или пистолет… например. Уж во всяком случае, далеко не всегда что-то приятное, мирное.
Почти рефлекторно Зеленовский повернулся… вернее, попробовал было повернуться, но был остановлен негромким, чуть сдавленным, голосом, прозвучавшим опять-таки из-за спины:
Э, не дергайся. И это… не торопись, ладно? Убери руку с ключа. Дело к тебе есть.
«Грабитель! — с досадой подумал Зеленовский, — увидел, что машинка дорогая, вот и решил за счет хозяина поживиться. И куда эта страна катится? Если даже в телецентре на гоп-стоп нарваться можно»…
А вслух произнес — как можно спокойнее и вежливее:
Наличности у меня с собой нет… не ношу. Так что, — последние два слова Зеленовский как мог, растянул, давая время злоумышленнику самому решить, что следовало из этого «так что».
При чем тут наличность? — с горькой усмешкой отозвался голос за спиной, — не, деньжата… они, конечно же, лишними никогда не будут, факт. Да только я в такой заднице, что несколько купюр из бумажника, один хрен, погоды не сделают. Тут, наверное… даже это авто продать — не сильно поможет.
Тогда что же? — не понимая и потому вполне искренне, поинтересовался Зеленовский.
Да поговорить с тобой надо… ладно, с ва-а-ами, — не без сарказма проговорил человек на заднем сиденье, — надо же, ничего не могу с собой поделать. К такому солидному, понимаешь, господину и на «ты» обращаться… не могу, правда-правда.
На последней фразе он еще захихикал — как-то нервно и абсолютно не весело.
«Так к психологу бы обратился, — подмывало ответить Зеленовского, — а лучше — к психиатру». Но он не дал этим словам сорваться с языка. Понимая, что не всегда… далеко не всегда стоит говорить, то, что думаешь. И особенно человеку с металлическим предметом в руках. А коль человек этот еще и явно не в себе, беседу с ним тем более следовало вести предельно осторожно.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 8
