Проснулся, опять же не помня сна. Но ощущение «послевкусия» сонного осталось положительное. Спустился вниз. Глянул в кресла. Она так и сидела, не отдыхала, наверное, совсем. Решил, что рожу свою мятую ей показывать не будет. Вышел на крыльцо, умылся. Провел ладонью по подбородку. Ой… Уже не стильная небритость, уже противная бомжицкая борода. Посчитал сколько дней. Ужаснулся — он тут неделю. И обрадовался — спор с Петром наполовину выиграл. Или нет, не выиграл. Завтра. Опять завтра… завтра… не сегодня.
7 мин, 47 сек 10666
Травил анекдоты, рассказывал о мире, о море, о науке и технике. О машинах (насколько мог). Она писала ему стихи Алексея Толстого и Жемчужникова, частенько цитировала какую-то Кохановскую, и жутко, почти ненавистно отзывалась о Льве Толстом. Потом она упросила Евгения рассказать о себе, но, с того места, когда Южанин признался, что неравнодушен к алкоголю, слушала плохо. Написала ему целый трактат об иконе «Неупиваемая Чаша» и не успокоилась до тех пор, пока он не дал ей обещания к этой чаще съездить и молебен заказать.
Потом совсем стемнело. Евгений как-то случайно заснул.
Потом совсем стемнело. Евгений как-то случайно заснул.
Страница 3 из 3
