Неизданное

Ой, помню он как с ума сошел! — всплеснув руками, сказала дочь писателя.

— Весь стол был письмами завален. А ему все мало — все ездил куда-то, мать, помню, очень за него беспокоилась. Он ведь у нас всегда такой был, с детства всю эту жуть любил, легенды там всякие. Я решил спросить, не хотел ли он написать вторую часть книги — ведь в дневниках осталось достаточно материала. Женщина призадумалась. Он о чем-то таком вроде говорил, — сказала она, немного поразмыслив.

— Да только он как-то резко всем этим перестал интересоваться. У него такое тоже бывало — сегодня он в телескоп звезды изучает, а завтра уже масляными красками рисовать учится. Вот и с этим думаю так же было. Хотя, знаете, вот случай один был, вам то может интересно будет. Сидела я раз дома, уроки делала, отец у себя что-то писал, он только из другого города вернулся, уж не помню, что он там делал. Вообщем, сижу я и тут слышу — звонок в дверь! Ну я побежала открывать, в глазок смотрю — а там мужик какой-то стоит, незнакомый. Хотя погодите-ка, может и не мужик вовсе. Я собиралась уже открывать, как вдруг отец к двери подскочил. Раньше никогда дверь открывать сам не ходил, если знал, что дома кто-то есть, а в тот раз прям подорвался. В глазок посмотрел, побледнел весь и сказал мне, чтобы ни в коем случае не открывала. И вообще, говорит, в комнату иди — уроки делай. Ну я и ушла. Тот мужик, или тетка, не помню — в дверь еще пару раз позвонил и ушел. А отец больше о продолжении своего сборника страшилок с нами не заговаривал. А кто ему тогда в дверь звонил, как вы думаете? — спросил я. Да ошибся кто-то дверью, ясное дело. Отец, видимо, начитался своих историй, вот и разнервничался. Понятия не имею кто это был, вообщем. Разве, что как-то не по сезону одет был, я поэтому и не поняла кто это — мужчина или женщина звонила. Да и где это видано — на улице июнь месяц, солнце светит — а он в пальто, шляпе, еще шарфом все лицо замотал — чудной у нас народ все-таки.

Спал я той ночью плохо, все думал о рассказе дочери К. И о неопубликованных рассказах и странных заметках тоже думал. И знаете, как-то мне не по себе стало. Знаю — глупость все это, здоровый лоб, а детских страшилок испугался. Ну не может же это все в реальности происходить. А все равно как-то после того, как домой от нее вернулся — прям скверно на душе. Уберу-ка я пожалуй эти дневники куда-подальше, потом как-нибудь ими займусь. Там еще несколько историй осталось, может когда и обнародую. Слишком я, видимо, впечатлительный. Мне тут в дверь позвонили вечером, так я боялся к глазку подойти — стыд и позор, оказалось, соседка за солью приходила. Как стал я эти заметки с рассказами соотносить — так покой и потерял, а тут еще дочь К. своей историей «порадовала». А знаете, что стало последней каплей? Даже говорить глупо, но все же. Когда я уже уходил от дочери К, обратил внимание на фотографию в коридоре. Черно-белую, там на ней К. еще подростком сфотографирован. Пока куртку надевал, пригляделся к ней. И вот до сих пор вспоминаю одну деталь. Нет, я понимаю, причин, чтобы эта деталь появилась, может быть великое множество и все равно, на ум приходит лишь одна. И под этой самой причиной я подразумеваю острый нож, что оставил длинный шрам на руке у К.