Некрофобия

Костя брезгливо ткнул Антона в мокрое плечо, показывая на дверь крошечной комнатки, которая обычно была завалена ведрами, какими-то палками и тряпками. Втолкнув Антона внутрь, Костя захлопнул дверь. Щелкнул замок. Спустя минуту погасла неровная щель между дверью и косяком. Все стихло.

IX.

Влажная темнота. Глаза никак не могут приспособиться к ней. Антон пялится в темноту до ломоты в висках, но ничего кроме узкой бархатной черно-синей полосы наверху, где-то под потолком, он не видит. Растопырив руки и поворачиваясь из стороны в сторону, он пытается на ощупь пройти к дверям: гремят пустые ведра, какая-то палка падает ему на спину, больно ударяет его своим концом по затылку. Наконец он натыкается на дверь, шарит и находит ручку, дергает ее вверх-вниз, вверх-вниз. Дверь слегка шевелится в перекошенной раме. Он нащупывает окошко замка, затем, порывшись в карманах джинс, выуживает скрепку. Через минуту замок щелкает, и дверь, скрипнув, отваливает в сторону.

Он стоит какое-то время посреди зала залитого нереальным синим светом бактерицидной лампы, затем присаживается на ближайший стол.

Вот он и свободен. Свободен от морока сегодняшнего дня: никакой шизофрении, все банально — какая-то «уголовка». … Слава Богу — живые люди, хоть и убийцы. Теперь можно спокойно, не торопясь уйти отсюда. Спасибо Майе -Беатриче… Сесть в поезд и укатить прочь из этого города, и пропасть, затеряться… Или пойти в милицию. Нет, милиция… нет, это прямая дорога в психушку. Отпадает. …

Уйти? Сбежать? От чего? От своей вины перед смертью Миши? От того, что здесь произошло? Это ли решение? Нет, этот морок его не отпустит. Так же как и Валерий Сергеевич — этот точно не отстанет… так же как и прошлое, которое сидит в нем и тоже не отпускает… Нет уж, нужно рубить эти узлы! Пора… Пора!

Ах, Миша, Миша, что же ты такое сделал, что тебя убили? Спрятал очень нужное этим уродам тело и уничтожил все следы, по которым его можно найти… Зачем, скажи Миша, зачем! Теперь только ты знаешь, где оно? где ключ? Сколько у меня времени? Минут тридцать — сорок!… Ну давай, археолог, сдувай пыль веков со своих мозгов, ты же все разносишь по полочкам, каждый артефакт в отдельную коробочку, каждая коробочка под своим номером,… каждая — под своим… Номер!

Антон соскакивает с мраморного еще влажного стола и идет в ординаторскую. Он. не включает свет, здесь достаточно светло — из окна льется свет фонаря. Он снова достает журнал, листает, находит нужную страницу и смотрит какое-то время на закрашенные фломастером цифры. Потом с огорчением кидает его назад в стол. Присаживается и начинает рыться в других ящиках.

Валерий Андреевич нашел Майю на аллее недалеко от ворот больницы.

— Майя, что ты тут делаешь? — он придал голосу «взрослые», требовательные интонации — так говорят родители, застав шестнадцатилетнюю дочь, курящую в своей комнате: «И наверняка, это уже не первая твоя сигарета?!».

Майя вздрогнула, но решительно подошла к Валерию Андреевичу:

— Ты уверен, что Антона отвезли домой? Я ему звонила — телефон молчит. Я позвонила тебе домой, тебя тоже нет…

Валерий Андреевич нахмурился обеспокоено:

— Конечно, я ни в чем не уверен… Он мог ведь поехать куда угодно… Потом, он мог приехать и заснуть так крепко, что мог и не слышать твоего звонка?

Майя не сводила глаз с его лица, словно заранее отметала все его объяснения:

— А ты что тут делаешь?

Валерий Андреевич опешил от такого вопроса, или сделал вид, что вопрос его застал в врасплох:

— Я работаю, Майя… и, понимаешь, я готовлю материал для диссертации… а времени уже в обрез, вот я и…

И тут он вскинул глаза на нее и ужаснулся:

— Ты мне не веришь? Ты что, ревнуешь? Но ведь это смешно!

Потом, спрятав улыбку, он решительно взял ее за руку:

— Пойдем, посмотришь, где я работаю, удостоверишься, что я не устроил там притон! Моя оскорбленная невинность вопиет!

Майя, не ожидавшая такого поворота, растерялась и, вяло упираясь, заковыляла за ним на разъезжающихся на гравии каблуках.

Они быстро миновали коридор и вошли в зал. Шаги гулко отдавались в просторном помещении. При их звуке Антон метнулся от стола за шкаф и, сдерживая дыхание, выглянул из-за его края.

Валерий Андреевич и Майя стояли посреди зала. Их фигуры, залитые синим светом, казались плоскими, как сгустившиеся тени, и лица были больше похожи на серый загрунтованный картон. И лишь ослепительная неоново-белая блузка Майи светилась в бесплотном синем сумраке.

Валерий Андреевич что-то сказал негромко, наклонившись к Майе, та в ответ отрицательно замотала головой, развернулась и поспешила назад к выходу. Ее спутник постоял еще какое-то время, прислушиваясь, потом повернулся и тоже вышел. Глухо стукнула входная дверь.

Антон обессиленный опустился на пол рядом со шкафом.