Некрофобия

— Антон, быстро говорите, где вы? Я сейчас приеду за вами!-

— Говорите тише! чтобы… чтобы они не слышали… посмотрите внимательно, их там нет?

Еле сдержавшись, Майя сказала как можно спокойнее:

— Их здесь нет!

— Торговый центр «Подиум», второй этаж, я к вам сам подойду — прошелестел телефон и умер.

«Подиум» находился на окраине города, в спальном районе. Центр работал допоздна, и сейчас вечером в конце недели люди бродили по ярко освещенным этажам, глазели на витрины, набивали ленивые рты попкорном и наполняли здание неспешным варевом праздной толпы.

Встав на эскалатор и медленно поднимаясь на второй этаж, Майя стала озираться по сторонам, пытаясь выискать среди гуляющих, долговязую фигуру своего пациента.

Внутренняя часть здания представляла собой широкий колодец, вдоль стен которого располагались магазины с множеством полуобнаженных неподвижных манекенов. Их серые, изломанные, словно телесными муками, тела были драпированы яркими лоскутами одежды и кривлялись в бесконечных мельтешащих отражениях витрин.

Свободное, до четвертого этажа пространство «колодца» позволяло рассмотреть людей почти сразу на всех этажах. Антона не было видно нигде.

Она шла вдоль хромированного поручня, отделявшего ее от пропасти проема, и беспокойно озиралась по сторонам.

— Майя!— услышала она откуда-то сверху. Подняв голову, она увидела Антона, который стоял на противоположной стороне «колодца» этажом выше и показывал ей на эскалатор— «Спускайся!». Через мгновение, когда она снова повернула к нему голову, Антон уже исчез.

Спустившись и беспомощно озираясь по сторонам, она топталась возле магазина «Л» Этуаль«. Внезапно кто-то схватил ее сзади за руку и потащил к выходу из центра. Это был Антон.»

Стремительно лавируя в толпе, они почти выбежали из здания, и Антон не сбавляя шаг, потащил ее дальше, к освещенной улице.

— Постойте! Куда мы несемся? Антон!— она сделала попытку высвободить руку. Ее попутчик только крепче прижал ее к себе, почти приобнял, и Майе пришлось засеменить рядом, мелко и быстро перебирая ногами, чтобы поспевать за его широким шагом.

— Нельзя задерживаться на одном месте, — убежденно и горячо проговорил Антон.

— Куда мы… куда мы несемся?… — нужно было вывести его из несомненно навязчивого состояния и направить его мысли в какое-нибудь рациональное русло.

— Антон, давайте остановимся и все обсудим.

Не сбавляя шаг и волоча ее за собой, Антон ответил, словно все уже давно продумал:

— Мы едем к вам. Они не знают вашего адреса. Мой адрес они наверняка уже узнали и ждут там.

Майя, поразмыслив, решила, что ничего вразумительного на ходу она все равно сказать не сможет, и поэтому лучше уж, действительно, к ней домой, чем… В общем… там будет видно.

Так они зашли в метро: он, крепко прижимая ее к себе, она — покорно семеня рядом. В полупустом вагоне сели рядом — Антон так и не выпустил ее руку. Он заснул мгновенно, словно где-то у него внутри выключили свет. Завалившись в угол и склонив голову на плечо, он спал. На шее были видны комочки земли и возле кадыка прилепилась травинка. Шов майки на левом плече разъехался, сквозь прореху было видно острое плечо с рельефом мышцы. Худые полусогнутые ноги в испачканных землей джинсах перегородили проход вагона. Детские веснушки мелкой пылью усеивали его лицо с заостряющимся книзу подбородком, просыпались на шею и устремлялись звездным водопадом дальше за ворот и еще дальше.

«Господи, о чем я думаю!» — Майя постаралась сосредоточиться.

«Первое — это дать ему выспаться. Потом, попробуем разговорить. В крайнем случае… нет, галоперидол — это себя не уважать! Тогда уж сразу —» скорую«! Нет, крайнего случая не будет!»…

Она снова стала разглядывать его брови, ресницы прикрытых век.

«Кампари с апельсином… Ну что уж и подумать нельзя?»…

Мягко щелкнул замок, и они вошли в темную прихожую. Свет от уличных фонарей ложился вытянутыми прямоугольниками на пол гостиной. Прямо по коридору темнел вход на кухню, и оттуда красным глазом светил таймер плиты.

Антон быстро прошелся по квартире, задергивая шторы и выглядывая перед этим на опустевшие в сумраке улицы. Майя зажгла лампу с низким абажуром над кухонным столом и включила чайник. Вернувшись в затемненную гостиную, она застала Антона стоящего в простенке между шторой и книжным шкафом. Он стоял, ссутулив плечи, опустив голову и закрыв лицо ладонями.

— Тебе страшно? — она дотронулась до его рук.

Антон кивнул, потом с видимым усилием убрал ладони с лица. Они сели на диван. Майя гладила ему руку, ожидая, когда тот заговорит. Антон стал рассказывать, рассказывать с самого начала: про напарника, про Данте, про подвал и липкую тошноту, про работу и так до самой смерти Миши. Дальше рассказ его стал сбивчив, он не мог точно сказать, что было, а что ему примерещилось. Все теперь казалось мороком или наоборот, чудовищной действительностью.