Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7363
У нее заходилось сердце; она хотела крикнуть, но только сипела; она почти упала в его руки. Он подхватил ее, быстро огляделся. Вокруг — никого.
— Моя! — проурчал он, глядя в ее закатывающиеся глаза. — Ты теперь моя, Пенни, совсем моя.
Он хотел бы кое-что у нее выяснить, прямо здесь и сейчас, но ясно было, что она не услышит. Она ускользала от него, от ужаса, который он нес, убегала в другой мир, в мир обморока. Забавно. Нет, от Джонни ей не убежать, никак. Даже в мир смерти!
Прямо перед входом в кафе была стоянка для легковых автомобилей, а за ней, отделенная деревьями, — грузовая; между деревьями были тропинки. Джонни подхватил Пенни и поторопился туда, под укрытие деревьев, неся ее легко, как ребенка. В этот момент из кафе вышли двое — пеленгатор отдела и полицейский инспектор. Они огляделись и увидели, как Джонни нырнул в темноту деревьев. Они поспешили за ним, а некроскоп — следом, длинными волчьими прыжками.
Гарри слышал ее вскрик — не вслух, на это у нее недостало сил, — но в своем мозгу. Его рабыня нуждалась в помощи. Он услышал призыв, когда покинул полицейскую машину, и сначала не разобрался, что это. Но вампир в нем понял сразу. Он увидел Джонни, который спешил с добычей под укрытие деревьев, в сторону грузовой стоянки, и двоих, побежавших от кафе следом за ним. Все они двигались быстро, но не быстрее Гарри.
Стремительными прыжками, мало напоминающими бег человека, он несся, как тучка, пересекающая в небе лунный диск. Но когда он оказался под деревьями и устремился наперехват Джонни, то понял, что совершил ошибку. Купы кустов были огорожены декоративной металлической решеткой. Драгоценные секунды были утеряны, пока он, наткнувшись на преграду, выругался и сотворил дверь Мёбиуса. Через мгновение он уже был на краю асфальтовой площадки по ту сторону насаждения.
И там наткнулся на экстрасенса. Тот шатался, как пьяный — после стычки с Джонни Найдом у него вместо лица была кровавая каша. Экстрасенс почувствовал сильнейшее поле некроскопа и вампира и протянул к Гарри окровавленную руку, пытаясь его схватить. Гарри подтолкнул его к тропинке меж деревьями.
— Иди, — прорычал он, — иди за помощью, пока не истек кровью!
Экстрасенс пробормотал что-то и заковылял прочь, а Гарри раскинул вампирское сознание над площадкой автостоянки. Он нашел сразу троих: Пенни, пребывавшую без сознания; яростного Джонни, покрытого кровью, и мертвого полицейского — нож Джонни пробил ему ухо и вошел в мозг.
Гарри уточнил координаты, сделал еще одну дверь Мёбиуса и очутился у задней стенки фургона-холодильника. Джонни закрывал катящуюся по роликам дверь, а полисмен лежал рядом в луже крови; на то, что осталось от его лица, страшно было смотреть — кровавая сырая масса.
Джонни схватил пистолет полицейского, он почувствовал приближение Гарри. Тот летел прямо на пулю. Она впилась ему в правую ключицу и развернула Гарри. Некроскоп рухнул на асфальт.
Ошеломленный выстрелом и вспышкой, Джонни уставился на пистолет, уронил его, споткнулся о скорчившегося от боли Гарри, пнул его ногой и побежал вдоль фургона к кабине. Обезумевший маньяк на ходу ругался и хохотал.
Боль, словно живое существо, завладела Гарри, ее раскаленные зубы вонзались в агонизирующую плоть.
«Это ты, нетерпеливый ублюдок, — думал Гарри, — ты, берсерк, упрямец, идиот, виноват во всем. Из-за тебя я ранен. Вылечи меня!»
Найд, сидя в кабине, заводил мотор. Пневмотормоза зашипели, зажглись задние огни, малиновые, как глаза Гарри, и осветили такие же малиновые сгустки крови на голове убитого полицейского.
Морщась от боли, некроскоп увидел, как огромная туша грузовика дернулась, задрожала и подалась назад. В следующий момент огромные сдвоенные колеса заскользили, захватили и подмяли под себя тело полицейского. Колеса приподнялись, переезжая останки, кровь и кишки брызнули во все стороны, внутренности поползли из-под колеса, как зубная паста из тюбика.
«Его счастье, что он мертв, — подумал потрясенный Гарри. — Вряд ли он хотел бы быть сейчас живым и ощущать все это» Но его мысли были и мертворечью, и полицейский услышал.
Гарри едва увернулся от разворачивающегося грузовика, откатившись вбок. Колеса в алых брызгах прошли в дюйме от него. Но сквозь вонь, грохот и струю выхлопных газов, выстреливших ему в лицо, он услышал ответ: — Но я чувствую! Боже, это хуже, чем второй раз умереть!
У Гарри — даже у Гарри — буквально застыла кровь в жилах. Он вспомнил, кто за рулем фургона. Жертвы некроманта чувствуют его действия, как те мертвецы, которых мучил Драгошани!
Снова зашипели воздушные тормоза, грузовик резко остановился, передние колеса развернулись, и он покатил вперед, к выезду со стоянки. Джонни уходил от него и увозил Пенни!
— Моя! — проурчал он, глядя в ее закатывающиеся глаза. — Ты теперь моя, Пенни, совсем моя.
Он хотел бы кое-что у нее выяснить, прямо здесь и сейчас, но ясно было, что она не услышит. Она ускользала от него, от ужаса, который он нес, убегала в другой мир, в мир обморока. Забавно. Нет, от Джонни ей не убежать, никак. Даже в мир смерти!
Прямо перед входом в кафе была стоянка для легковых автомобилей, а за ней, отделенная деревьями, — грузовая; между деревьями были тропинки. Джонни подхватил Пенни и поторопился туда, под укрытие деревьев, неся ее легко, как ребенка. В этот момент из кафе вышли двое — пеленгатор отдела и полицейский инспектор. Они огляделись и увидели, как Джонни нырнул в темноту деревьев. Они поспешили за ним, а некроскоп — следом, длинными волчьими прыжками.
Гарри слышал ее вскрик — не вслух, на это у нее недостало сил, — но в своем мозгу. Его рабыня нуждалась в помощи. Он услышал призыв, когда покинул полицейскую машину, и сначала не разобрался, что это. Но вампир в нем понял сразу. Он увидел Джонни, который спешил с добычей под укрытие деревьев, в сторону грузовой стоянки, и двоих, побежавших от кафе следом за ним. Все они двигались быстро, но не быстрее Гарри.
Стремительными прыжками, мало напоминающими бег человека, он несся, как тучка, пересекающая в небе лунный диск. Но когда он оказался под деревьями и устремился наперехват Джонни, то понял, что совершил ошибку. Купы кустов были огорожены декоративной металлической решеткой. Драгоценные секунды были утеряны, пока он, наткнувшись на преграду, выругался и сотворил дверь Мёбиуса. Через мгновение он уже был на краю асфальтовой площадки по ту сторону насаждения.
И там наткнулся на экстрасенса. Тот шатался, как пьяный — после стычки с Джонни Найдом у него вместо лица была кровавая каша. Экстрасенс почувствовал сильнейшее поле некроскопа и вампира и протянул к Гарри окровавленную руку, пытаясь его схватить. Гарри подтолкнул его к тропинке меж деревьями.
— Иди, — прорычал он, — иди за помощью, пока не истек кровью!
Экстрасенс пробормотал что-то и заковылял прочь, а Гарри раскинул вампирское сознание над площадкой автостоянки. Он нашел сразу троих: Пенни, пребывавшую без сознания; яростного Джонни, покрытого кровью, и мертвого полицейского — нож Джонни пробил ему ухо и вошел в мозг.
Гарри уточнил координаты, сделал еще одну дверь Мёбиуса и очутился у задней стенки фургона-холодильника. Джонни закрывал катящуюся по роликам дверь, а полисмен лежал рядом в луже крови; на то, что осталось от его лица, страшно было смотреть — кровавая сырая масса.
Джонни схватил пистолет полицейского, он почувствовал приближение Гарри. Тот летел прямо на пулю. Она впилась ему в правую ключицу и развернула Гарри. Некроскоп рухнул на асфальт.
Ошеломленный выстрелом и вспышкой, Джонни уставился на пистолет, уронил его, споткнулся о скорчившегося от боли Гарри, пнул его ногой и побежал вдоль фургона к кабине. Обезумевший маньяк на ходу ругался и хохотал.
Боль, словно живое существо, завладела Гарри, ее раскаленные зубы вонзались в агонизирующую плоть.
«Это ты, нетерпеливый ублюдок, — думал Гарри, — ты, берсерк, упрямец, идиот, виноват во всем. Из-за тебя я ранен. Вылечи меня!»
Найд, сидя в кабине, заводил мотор. Пневмотормоза зашипели, зажглись задние огни, малиновые, как глаза Гарри, и осветили такие же малиновые сгустки крови на голове убитого полицейского.
Морщась от боли, некроскоп увидел, как огромная туша грузовика дернулась, задрожала и подалась назад. В следующий момент огромные сдвоенные колеса заскользили, захватили и подмяли под себя тело полицейского. Колеса приподнялись, переезжая останки, кровь и кишки брызнули во все стороны, внутренности поползли из-под колеса, как зубная паста из тюбика.
«Его счастье, что он мертв, — подумал потрясенный Гарри. — Вряд ли он хотел бы быть сейчас живым и ощущать все это» Но его мысли были и мертворечью, и полицейский услышал.
Гарри едва увернулся от разворачивающегося грузовика, откатившись вбок. Колеса в алых брызгах прошли в дюйме от него. Но сквозь вонь, грохот и струю выхлопных газов, выстреливших ему в лицо, он услышал ответ: — Но я чувствую! Боже, это хуже, чем второй раз умереть!
У Гарри — даже у Гарри — буквально застыла кровь в жилах. Он вспомнил, кто за рулем фургона. Жертвы некроманта чувствуют его действия, как те мертвецы, которых мучил Драгошани!
Снова зашипели воздушные тормоза, грузовик резко остановился, передние колеса развернулись, и он покатил вперед, к выезду со стоянки. Джонни уходил от него и увозил Пенни!
Страница 119 из 186
