Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7774
Она хотела ответить, но не могла. То, что донеслось в ответ, было слабее самого слабого, угасающего шепота.
— Г-а-а-а-р-ри… Г-а-а-а-р-р-и…
И наступила тишина.
Пакстон прочел все папки с документами о нскроскопе и знал о нем очень много. Большая часть этих сведений показалась бы невероятной неискушенным людям, но Пакстон, естественно, к их числу не относился. Он размышлял, наблюдая с дальнего берега реки за некроскопом при помощи бинокля: «Этот чокнутый разговаривает со своей матерью, которую похоронили четверть века назад и которую давно съели черви! Боже! А еще телепатов считают чудными!»
Гарри «слышал» его и знал, что Пакстон подслушивает его разговор с матерью — по крайней мере, то, что говорил некроскоп. Его вдруг охватила ярость, холодная ярость. И вновь слова Фаэтора всплыли у него в памяти:«Он хочет войти в твой мозг. Сделай то же самое ты!»
Пакстон увидел, как некроскоп скрылся за кустом, и ждал, когда он появится с другой стороны. Но не дождался. «Решил отлить?» — удивился телепат.
— Вообще-то нет, — промолвил Гарри, возникнув у него за спиной. — Но когда я этим занимаюсь, то не рассчитываю, что за мной подглядывают.
«К-как это?» Мыслешпион повернулся, споткнувшись, и пошатнулся, чуть не свалившись с обрыва. Гарри метнулся вперед и удержал его за отвороты пиджака. Потом поставил на ноги и невесело усмехнулся. Он осмотрел Пакстона сверху донизу: маленький, тощий, какой-то усохший человечек лет под тридцать, с лицом и глазами, как у хорька. Должно быть, матушка-природа пожалела его и в качестве компенсации наградила даром телепатии.
— Пакстон, — вкрадчиво сказал Гарри, обдавая его горячим дыханием, как из кузнечных мехов, — ты мерзкая блоха, что кусает чужие мозги. Уверен, что когда твой отец тебя делал, лучшая часть стекла по ноге твоей маменьки на пол борделя. Ты, мерзкий ублюдок, залез в мои владения, ты путаешься под ногами, мне хочется чесаться. Я имею полное право сделать сейчас с тобой, что захочу. Есть возражения?
Пакстон разевал рот, как рыба, которую вынули из воды, потом, отдышавшись, забормотал: — Я… я делаю, что мне поручено, вот и все.
Он старался освободиться от хватки Гарри, но тот удерживал его на расстоянии вытянутой руки без особых усилий.
— Делаешь, что поручено… — повторил он. — Кем поручено, подонок? — Это тебя не каса… — попытался ответить Пакстон.
Гарри встряхнул телепата и уставился на него, и тот вдруг увидел красные отсветы на исхудалых щеках из-под темных линз, закрывавших глаза некроскопа. Жуткий красный свет из его глаз!
— Отдел? — Гарри почти рычал.
— Да… нет! — выпалил Пакстон. Он трясся, как студень, и мечтал убраться подальше. Он готов был сказать что угодно, первое, что придет в голову. Гарри понимал это, видел по бледному лицу и трясущимся губам. Но если губы могут солгать, разум говорит правду. Гарри проник в его сознание, пролистал все и убрался с отвращением, как из выгребной ямы. От Пакстона пахло страхом, но еще сильнее несло дерьмом.
Он подумал, что, к счастью, таких, как Пакстон, немного. Иначе некроскоп объявил бы войну всей человеческой расе, и немедленно!
Пакстон понял, что некроскоп проник в его разум, он ощущал это, как будто кусочки льда застряли в его мозгу. Он снова стал похож на задыхающуюся рыбу.
— Ну что, теперь ты знаешь точно, — сказал Гарри. — Иди и расскажи все министру; скажи, что сбылись его худшие ночные кошмары, Пакстон. Доложи ему и убирайся. Исчезни и не появляйся. Я знаю, до тебя не доходят советы, но лучше послушайся и уноси ноги. Больше я не стану тебя предупреждать.
И пока телепат размышлял над этим, Гарри оттолкнул его так, что он полетел в воду. Только тогда некроскоп заметил на пеньке раскрытый чемоданчик. Несколько помятых почтовых конвертов и один большой, из плотной манильской бумаги, притягивали взгляд Гарри, подобно магниту. На них значилось: «Гарри Кифу, Ривер-сайд-драйв, 3» и т. д, и т. д.
Он еще раз глянул на барахтающегося в реке телепата — тот булькал в холодной воде на безопасном расстоянии от Гарри.
К счастью для Пакстона, он умел плавать, потому что некроскопу было наплевать, утонет шпион или нет.
Глава 6
Тревога!
Гарри быстро пролистал папки по делу серийного убийцы, нашел, как зовут молоденькую проститутку, откуда она родом и где похоронена, и тут же отправился на маленькое кладбище на северной окраине Ньюкасла. Все это некроскоп проделал столь стремительно, что, когда он уже устроился под тенью дерева, росшего рядом с простым каменным надгробьем Памелы Троттер, Пакстон, тяжело дыша, еще стоял в мокрой одежде на берегу реки в сотне миль от него.
— Памела, — сказал некроскоп. — Я Гарри Киф. По-моему, ты слышала обо мне от моей матери.
— Не только от нее, — ответила та. — Я ждала твоего прихода Гарри, и меня уже предупредили насчет тебя.
Гарри грустно кивнул.
— Да, моя репутация в последнее время пострадала.
— Г-а-а-а-р-ри… Г-а-а-а-р-р-и…
И наступила тишина.
Пакстон прочел все папки с документами о нскроскопе и знал о нем очень много. Большая часть этих сведений показалась бы невероятной неискушенным людям, но Пакстон, естественно, к их числу не относился. Он размышлял, наблюдая с дальнего берега реки за некроскопом при помощи бинокля: «Этот чокнутый разговаривает со своей матерью, которую похоронили четверть века назад и которую давно съели черви! Боже! А еще телепатов считают чудными!»
Гарри «слышал» его и знал, что Пакстон подслушивает его разговор с матерью — по крайней мере, то, что говорил некроскоп. Его вдруг охватила ярость, холодная ярость. И вновь слова Фаэтора всплыли у него в памяти:«Он хочет войти в твой мозг. Сделай то же самое ты!»
Пакстон увидел, как некроскоп скрылся за кустом, и ждал, когда он появится с другой стороны. Но не дождался. «Решил отлить?» — удивился телепат.
— Вообще-то нет, — промолвил Гарри, возникнув у него за спиной. — Но когда я этим занимаюсь, то не рассчитываю, что за мной подглядывают.
«К-как это?» Мыслешпион повернулся, споткнувшись, и пошатнулся, чуть не свалившись с обрыва. Гарри метнулся вперед и удержал его за отвороты пиджака. Потом поставил на ноги и невесело усмехнулся. Он осмотрел Пакстона сверху донизу: маленький, тощий, какой-то усохший человечек лет под тридцать, с лицом и глазами, как у хорька. Должно быть, матушка-природа пожалела его и в качестве компенсации наградила даром телепатии.
— Пакстон, — вкрадчиво сказал Гарри, обдавая его горячим дыханием, как из кузнечных мехов, — ты мерзкая блоха, что кусает чужие мозги. Уверен, что когда твой отец тебя делал, лучшая часть стекла по ноге твоей маменьки на пол борделя. Ты, мерзкий ублюдок, залез в мои владения, ты путаешься под ногами, мне хочется чесаться. Я имею полное право сделать сейчас с тобой, что захочу. Есть возражения?
Пакстон разевал рот, как рыба, которую вынули из воды, потом, отдышавшись, забормотал: — Я… я делаю, что мне поручено, вот и все.
Он старался освободиться от хватки Гарри, но тот удерживал его на расстоянии вытянутой руки без особых усилий.
— Делаешь, что поручено… — повторил он. — Кем поручено, подонок? — Это тебя не каса… — попытался ответить Пакстон.
Гарри встряхнул телепата и уставился на него, и тот вдруг увидел красные отсветы на исхудалых щеках из-под темных линз, закрывавших глаза некроскопа. Жуткий красный свет из его глаз!
— Отдел? — Гарри почти рычал.
— Да… нет! — выпалил Пакстон. Он трясся, как студень, и мечтал убраться подальше. Он готов был сказать что угодно, первое, что придет в голову. Гарри понимал это, видел по бледному лицу и трясущимся губам. Но если губы могут солгать, разум говорит правду. Гарри проник в его сознание, пролистал все и убрался с отвращением, как из выгребной ямы. От Пакстона пахло страхом, но еще сильнее несло дерьмом.
Он подумал, что, к счастью, таких, как Пакстон, немного. Иначе некроскоп объявил бы войну всей человеческой расе, и немедленно!
Пакстон понял, что некроскоп проник в его разум, он ощущал это, как будто кусочки льда застряли в его мозгу. Он снова стал похож на задыхающуюся рыбу.
— Ну что, теперь ты знаешь точно, — сказал Гарри. — Иди и расскажи все министру; скажи, что сбылись его худшие ночные кошмары, Пакстон. Доложи ему и убирайся. Исчезни и не появляйся. Я знаю, до тебя не доходят советы, но лучше послушайся и уноси ноги. Больше я не стану тебя предупреждать.
И пока телепат размышлял над этим, Гарри оттолкнул его так, что он полетел в воду. Только тогда некроскоп заметил на пеньке раскрытый чемоданчик. Несколько помятых почтовых конвертов и один большой, из плотной манильской бумаги, притягивали взгляд Гарри, подобно магниту. На них значилось: «Гарри Кифу, Ривер-сайд-драйв, 3» и т. д, и т. д.
Он еще раз глянул на барахтающегося в реке телепата — тот булькал в холодной воде на безопасном расстоянии от Гарри.
К счастью для Пакстона, он умел плавать, потому что некроскопу было наплевать, утонет шпион или нет.
Глава 6
Тревога!
Гарри быстро пролистал папки по делу серийного убийцы, нашел, как зовут молоденькую проститутку, откуда она родом и где похоронена, и тут же отправился на маленькое кладбище на северной окраине Ньюкасла. Все это некроскоп проделал столь стремительно, что, когда он уже устроился под тенью дерева, росшего рядом с простым каменным надгробьем Памелы Троттер, Пакстон, тяжело дыша, еще стоял в мокрой одежде на берегу реки в сотне миль от него.
— Памела, — сказал некроскоп. — Я Гарри Киф. По-моему, ты слышала обо мне от моей матери.
— Не только от нее, — ответила та. — Я ждала твоего прихода Гарри, и меня уже предупредили насчет тебя.
Гарри грустно кивнул.
— Да, моя репутация в последнее время пострадала.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 35 из 186
