Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
696 мин, 27 сек 7490
— Лети сюда, малыш, — донеслась команда из темного угла. — Я тебя не раздавлю.
Крошечное создание подлетело ближе и, сложив крылья, вцепилось в руку. Вернее в то, что служило существу рукой. Альбинос выплюнул сгусток слюны, в котором мерцала рубиновая бусинка крови.
— Молодец! — похвалил Шайтан. — Теперь лети.
Крошечный кожан поспешил выполнить приказ и упорхнул, оставив хозяина наедине с его каверзными замыслами.
Шайтан как зачарованный долго вглядывался в яркую бусинку. Это была кровь, а кровь — это жизнь. Он ждал с нетерпением, когда вампирская плоть его ладони раскроет крохотный рот и всосет капельку. Таков инстинкт вампира, все произойдет само собой — если это просто кровь человека. Но он напрасно ждал — Шайтис, как и он сам, не был обычным человеком. Да, совсем как он.
И тогда он шепнул, каркнул дрожащим голосом: — Мой! Плоть от моей плоти!
И тогда капелька задрожала, впиталась в покрытую струпьями ладонь, как будто это была губка.
Глава 3
История Ференца.
Шайтис спал долго.
Пушистые кожаны хранили его тепло (во всяком случае, не позволяли ему замерзнуть в ледяной берлоге!); раны его затягивались, мысли были надежно укрыты, как и сам он. Но вот пришло время проснуться, покинуть убежище. И в этот самый момент его тайна была раскрыта.
— Что? Кто это? — Шайтиса окончательно разбудило невольное восклицание, отдавшееся в его мозгу.
Еще не смолкло эхо, а Шайтис уже был на ногах. Его живое одеяло превратилось в пушистый рой попискивающих снежных хлопьев; мгновение — и живой сугроб взлетел и исчез, всколыхнув воздух шелестом крохотных крыльев. Еще через мгновение боевая рукавица облегала правую руку. Шайтис осторожно выпустил наружу ауру вампира, чтобы обнаружить чужака. Он где-то рядом, раз почувствовал пробуждение Шайтиса.
Шайтис прекрасно владел искусством не выпускать наружу свои мысли во время сна, чтобы никто не мог подслушать его дремы; но в момент перехода от глубокого исцеляющего сна к пробуждению они непроизвольно выплеснулись — вроде зевка. И кто-то был настолько близко, что услышал. Очень близко.
Ментальные щупальца Шайтиса чуть коснулись разума чужака и тут же убрались обратно. Контакт был очень кратким, нельзя было распознать личность, но оба поняли, что рядом кто-то есть.
Шайтис огляделся. Из берлоги был только один выход. Если это ловушка, никуда не денешься. Придется рискнуть.
— Кто здесь? — Он втянул морозный воздух своим носом-хоботком, как у летучей мыши. — Это ты, Фесс, явился за ужином? Или мне пришла пора испачкать мою добрую рукавицу в твоей мерзкой крови и гное, Вольш, ублюдок?
Ответом был вздох удивления в разуме другого вампира: — Ха! Шайтис! Значит, тебя не сожгли смертоносные лучи Странников?
Аркис Прокаженный! Шайтис сразу узнал его. Он с облегчением выдохнул, проследил с интересом, как его морозное дыхание оседает инеем на лед, и шагнул наружу. На ходу он пощупал свои ребра, поиграл мышцами, несколько раз глубоко вздохнул. Вроде все цело. Да и что это была за травма? Вампирской плоти особенно и не пришлось трудиться. Подумаешь, шишка тут, синяк там.
Аркис ждал его внизу, у ледяных ступеней. Для лорда Вамфири он был слишком коренаст. Ростом чуть больше шести футов, зато в толщину — добрых три! Громадная бочка, а не человек, и сила — немерена. Сейчас он, похоже, чуть похудел. Шайтис двинулся навстречу легким крадущимся шагом; человека удивила бы такая походка — как в засаде, но у вампиров она считалась нормальной.
Мгновение они разглядывали друг дружку.
— Ну что, — сказал Шайтис, — мир? Или ты слишком голоден, чтобы трезво соображать? Скажу откровенно: мне бы пригодился сейчас друг. А ты, как я погляжу… Ха! Мы в одинаковых обстоятельствах. Решай сам. Но я знаю, где еда!
Тот встрепенулся.
— Еда? — Он уставился на Шайтиса, ледяное дыхание облачком вырывалось изо рта.
Аркис просто-напросто оголодал. Шайтис наградил его хмурой ухмылкой, достал из мешка последний мерзлый кусок медвежьего сердца, откусил разом половину и кинул оставшуюся часть Прокаженному. Тот схватил кусок на лету и, повизгивая, запихал в рот.
Отцом Аркиса был Моргис Выпь, а матерью — бездомная бродяжка из Странников. Она была больна проказой и заразила Моргиса. Ужасные струпья покрыли вскоре его тело: первым делом — член, потом — губы, глаза и уши. Болезнь сжигала его, как огонь, она распространялась по его телу так быстро, что вампир в нем не справлялся с лечением. Моргис не смог терпеть эти муки. Он подхватил в охапку свою одалиску-Странницу и с горящей головней в руках прыгнул в выгребную яму, жалобно крича, как выпь, в полном соответствии с прозвищем. Скопившийся в гниющих отбросах метан довершил дело. Так молодой Аркис неожиданно стал лордом и полноправным хозяином превосходного замка. И самое удивительное — Аркис не подхватил заразу у своих родителей, по крайней мере — пока. И скорее всего — никогда не заболеет. С тех пор миновало немало закатов. Хотя звали его все равно — Прокаженный.
Пока Аркис ел, Шайтис рассмотрел его получше.
Крошечное создание подлетело ближе и, сложив крылья, вцепилось в руку. Вернее в то, что служило существу рукой. Альбинос выплюнул сгусток слюны, в котором мерцала рубиновая бусинка крови.
— Молодец! — похвалил Шайтан. — Теперь лети.
Крошечный кожан поспешил выполнить приказ и упорхнул, оставив хозяина наедине с его каверзными замыслами.
Шайтан как зачарованный долго вглядывался в яркую бусинку. Это была кровь, а кровь — это жизнь. Он ждал с нетерпением, когда вампирская плоть его ладони раскроет крохотный рот и всосет капельку. Таков инстинкт вампира, все произойдет само собой — если это просто кровь человека. Но он напрасно ждал — Шайтис, как и он сам, не был обычным человеком. Да, совсем как он.
И тогда он шепнул, каркнул дрожащим голосом: — Мой! Плоть от моей плоти!
И тогда капелька задрожала, впиталась в покрытую струпьями ладонь, как будто это была губка.
Глава 3
История Ференца.
Шайтис спал долго.
Пушистые кожаны хранили его тепло (во всяком случае, не позволяли ему замерзнуть в ледяной берлоге!); раны его затягивались, мысли были надежно укрыты, как и сам он. Но вот пришло время проснуться, покинуть убежище. И в этот самый момент его тайна была раскрыта.
— Что? Кто это? — Шайтиса окончательно разбудило невольное восклицание, отдавшееся в его мозгу.
Еще не смолкло эхо, а Шайтис уже был на ногах. Его живое одеяло превратилось в пушистый рой попискивающих снежных хлопьев; мгновение — и живой сугроб взлетел и исчез, всколыхнув воздух шелестом крохотных крыльев. Еще через мгновение боевая рукавица облегала правую руку. Шайтис осторожно выпустил наружу ауру вампира, чтобы обнаружить чужака. Он где-то рядом, раз почувствовал пробуждение Шайтиса.
Шайтис прекрасно владел искусством не выпускать наружу свои мысли во время сна, чтобы никто не мог подслушать его дремы; но в момент перехода от глубокого исцеляющего сна к пробуждению они непроизвольно выплеснулись — вроде зевка. И кто-то был настолько близко, что услышал. Очень близко.
Ментальные щупальца Шайтиса чуть коснулись разума чужака и тут же убрались обратно. Контакт был очень кратким, нельзя было распознать личность, но оба поняли, что рядом кто-то есть.
Шайтис огляделся. Из берлоги был только один выход. Если это ловушка, никуда не денешься. Придется рискнуть.
— Кто здесь? — Он втянул морозный воздух своим носом-хоботком, как у летучей мыши. — Это ты, Фесс, явился за ужином? Или мне пришла пора испачкать мою добрую рукавицу в твоей мерзкой крови и гное, Вольш, ублюдок?
Ответом был вздох удивления в разуме другого вампира: — Ха! Шайтис! Значит, тебя не сожгли смертоносные лучи Странников?
Аркис Прокаженный! Шайтис сразу узнал его. Он с облегчением выдохнул, проследил с интересом, как его морозное дыхание оседает инеем на лед, и шагнул наружу. На ходу он пощупал свои ребра, поиграл мышцами, несколько раз глубоко вздохнул. Вроде все цело. Да и что это была за травма? Вампирской плоти особенно и не пришлось трудиться. Подумаешь, шишка тут, синяк там.
Аркис ждал его внизу, у ледяных ступеней. Для лорда Вамфири он был слишком коренаст. Ростом чуть больше шести футов, зато в толщину — добрых три! Громадная бочка, а не человек, и сила — немерена. Сейчас он, похоже, чуть похудел. Шайтис двинулся навстречу легким крадущимся шагом; человека удивила бы такая походка — как в засаде, но у вампиров она считалась нормальной.
Мгновение они разглядывали друг дружку.
— Ну что, — сказал Шайтис, — мир? Или ты слишком голоден, чтобы трезво соображать? Скажу откровенно: мне бы пригодился сейчас друг. А ты, как я погляжу… Ха! Мы в одинаковых обстоятельствах. Решай сам. Но я знаю, где еда!
Тот встрепенулся.
— Еда? — Он уставился на Шайтиса, ледяное дыхание облачком вырывалось изо рта.
Аркис просто-напросто оголодал. Шайтис наградил его хмурой ухмылкой, достал из мешка последний мерзлый кусок медвежьего сердца, откусил разом половину и кинул оставшуюся часть Прокаженному. Тот схватил кусок на лету и, повизгивая, запихал в рот.
Отцом Аркиса был Моргис Выпь, а матерью — бездомная бродяжка из Странников. Она была больна проказой и заразила Моргиса. Ужасные струпья покрыли вскоре его тело: первым делом — член, потом — губы, глаза и уши. Болезнь сжигала его, как огонь, она распространялась по его телу так быстро, что вампир в нем не справлялся с лечением. Моргис не смог терпеть эти муки. Он подхватил в охапку свою одалиску-Странницу и с горящей головней в руках прыгнул в выгребную яму, жалобно крича, как выпь, в полном соответствии с прозвищем. Скопившийся в гниющих отбросах метан довершил дело. Так молодой Аркис неожиданно стал лордом и полноправным хозяином превосходного замка. И самое удивительное — Аркис не подхватил заразу у своих родителей, по крайней мере — пока. И скорее всего — никогда не заболеет. С тех пор миновало немало закатов. Хотя звали его все равно — Прокаженный.
Пока Аркис ел, Шайтис рассмотрел его получше.
Страница 56 из 186
