Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
155 мин, 57 сек 7901
Спустя три недели после их первого настоящего свидания, в один прекрасный вечер Лидия обнаружила в мансарде широкую мягкую софу вместо жесткого диванчика, который даже в разложенном состоянии был тесноват для двоих. Хотя она никогда не жаловалась, потому что на этом диванчике с Питером ей или некогда было думать об удобстве, или она засыпала в изнеможении, не сильно задумываясь о том, насколько ей удобно, вполне было достаточно Питеровых объятий и его дыхания на ее коже, чтобы чувствовать себя на месте, дома и в безопасности. Но тем не менее, новый предмет интерьера ее приятно удивил.
На вопросительный восхищенный взгляд Питер сдержанно пожал плечами:
— Раз уж ваше королевское высочество изволят теперь тут засыпать — приходится обставлять апартаменты соответственно.
Сдержанности ему надолго не хватило — благодарность Лидии была достаточно пылкой и совершенно искренней. Ей нравилось, когда он о ней заботился, причем не в последнюю очередь потому, что раньше она бы не подумала, что он вообще умеет о ком-то заботиться. А он умел. Она ощущала это на себе. Даже если он злился или был занят, он умудрялся не забывать о ней, о том, что ей нужно подать руку, что она любит шоколад, что ей нравятся лилии, что она боится пауков, что она может помять юбку в машине или сломать каблук в трещине на асфальте…
А еще он встречал ее по дороге из школы. Каждый день. Питер никогда не говорил, что хочет скрываться от старых знакомых, но по молчаливому соглашению Лидия никому не говорила о том, что он вернулся, а сам Питер не попадался на глаза Скотту и его стае. Не то чтобы он специально избегал встреч, но… похоже, что избегал. Поэтому из школы Лидия выходила — вернее, вылетала — почти одновременно с тем, как заканчивалась трель звонка, и бежала домой, каждый раз выбирая не ту дорогу, которой ходили все остальные. Машиной она давно перестала пользоваться — это было слишком быстрое средство передвижения, а им с Питером нужно было больше времени. Они могли часть пути идти пешком, потом сесть в автобус и проехать пару остановок, и снова идти пешком.
Лидия ждала этих прогулок. Теперь, когда они с Питером стали разнообразить их поцелуями и сексом, прогулки снова обрели для нее свою потерянную было прелесть.
В пятницу сидеть в школе было труднее всего. В пятницу они шли в лофт, и весь вечер и всю ночь были вместе — наедине. И ждать этого, сидя в классе, было просто невыносимо…
Лидия посмотрела на часы. В пятый раз за последние три минуты. Минутная стрелка двигалась так медленно, будто ее кто придерживал. Оставалось еще две. Две минуты самого нудного урока на свете — последнего.
Звонок был манной небесной. Лидия подхватила сумку и почти побежала к двери — хотелось оказаться на улице как можно скорее, как всегда. Однако на выходе ее перехватил Стайлз. Он давно перестал при ней терять свое остроумие и координацию в пространстве, но иногда в нем все же проскальзывало что-то от прежнего Стайлза. То ли чуть виноватая улыбка, то ли взгляд, который он все еще отводил иногда, словно стесняясь, хотя Лидия была уверена — между ними уже давно все более чем ясно, и смущаться Стайлз перестал, после всего, что они вместе пережили-то.
— Можно тебя спросить? — с теми самыми интонациями прежнего Стайлза спросил он.
— Можно, — разрешила Лидия, удержавшись от очередного взгляда на часы — вряд ли прошло больше тридцати секунд с момента, как она встала из-за стола.
— Ты куда-то спешишь… Все время.
— Это был вопрос?
— Нет, вопрос был — это правда, что Питер сбежал из Дома Эха?
А вот это был Стайлз из настоящего. Уверенный голос, твердый взгляд чуть прищуренных карих глаз и было ясно, что вопрос-то на самом деле и не в этом. Вопрос в другом.
— Не ваше дело, с кем я встречаюсь, — ответила на него Лидия. — Дай пройти.
Стайлз еще пару секунд смотрел в упор, и Лидия не отвела взгляд. Тогда он опустил руку, которой упирался в стену, словно преграждая ей путь, — и сделал шаг назад. И только когда Лидия уже прошла дверной проем, он негромко сказал ей в спину:
— Еще один вопрос можно?
Лидия молча остановилась.
— Ты сама помогла ему или он заставил тебя?
Она повернулась и, глядя прямо в его серьезные глаза, ответила:
— Я сама помогла ему, хотя он просил меня не рисковать. И так, для справки: он вышел оттуда на совершенно законных основаниях, ему еще и должны остались. Это все, или ты еще что-то хочешь спросить?
— Почему, Лидия? Это же Питер!
— Да, я в курсе. И что?!
Возможно, ей не стоило так резко говорить именно с ним. Но она чувствовала опасность для своего альфы, исходящую от Стайлза и всех остальных, и ей было трудно вести себя с ним легко и непринужденно, как раньше. Все изменилось тогда, когда она узнала Питера так, как не знал никто из них, и ей было очевидно, что объяснять им бесполезно. Она и не собиралась — мнение Скотта и почти всей его стаи ее мало интересовало. Последние месяцы ее вообще мало что интересовало, кроме человека, — то есть, оборотня, — занимавшего все ее мысли.
На вопросительный восхищенный взгляд Питер сдержанно пожал плечами:
— Раз уж ваше королевское высочество изволят теперь тут засыпать — приходится обставлять апартаменты соответственно.
Сдержанности ему надолго не хватило — благодарность Лидии была достаточно пылкой и совершенно искренней. Ей нравилось, когда он о ней заботился, причем не в последнюю очередь потому, что раньше она бы не подумала, что он вообще умеет о ком-то заботиться. А он умел. Она ощущала это на себе. Даже если он злился или был занят, он умудрялся не забывать о ней, о том, что ей нужно подать руку, что она любит шоколад, что ей нравятся лилии, что она боится пауков, что она может помять юбку в машине или сломать каблук в трещине на асфальте…
А еще он встречал ее по дороге из школы. Каждый день. Питер никогда не говорил, что хочет скрываться от старых знакомых, но по молчаливому соглашению Лидия никому не говорила о том, что он вернулся, а сам Питер не попадался на глаза Скотту и его стае. Не то чтобы он специально избегал встреч, но… похоже, что избегал. Поэтому из школы Лидия выходила — вернее, вылетала — почти одновременно с тем, как заканчивалась трель звонка, и бежала домой, каждый раз выбирая не ту дорогу, которой ходили все остальные. Машиной она давно перестала пользоваться — это было слишком быстрое средство передвижения, а им с Питером нужно было больше времени. Они могли часть пути идти пешком, потом сесть в автобус и проехать пару остановок, и снова идти пешком.
Лидия ждала этих прогулок. Теперь, когда они с Питером стали разнообразить их поцелуями и сексом, прогулки снова обрели для нее свою потерянную было прелесть.
В пятницу сидеть в школе было труднее всего. В пятницу они шли в лофт, и весь вечер и всю ночь были вместе — наедине. И ждать этого, сидя в классе, было просто невыносимо…
Лидия посмотрела на часы. В пятый раз за последние три минуты. Минутная стрелка двигалась так медленно, будто ее кто придерживал. Оставалось еще две. Две минуты самого нудного урока на свете — последнего.
Звонок был манной небесной. Лидия подхватила сумку и почти побежала к двери — хотелось оказаться на улице как можно скорее, как всегда. Однако на выходе ее перехватил Стайлз. Он давно перестал при ней терять свое остроумие и координацию в пространстве, но иногда в нем все же проскальзывало что-то от прежнего Стайлза. То ли чуть виноватая улыбка, то ли взгляд, который он все еще отводил иногда, словно стесняясь, хотя Лидия была уверена — между ними уже давно все более чем ясно, и смущаться Стайлз перестал, после всего, что они вместе пережили-то.
— Можно тебя спросить? — с теми самыми интонациями прежнего Стайлза спросил он.
— Можно, — разрешила Лидия, удержавшись от очередного взгляда на часы — вряд ли прошло больше тридцати секунд с момента, как она встала из-за стола.
— Ты куда-то спешишь… Все время.
— Это был вопрос?
— Нет, вопрос был — это правда, что Питер сбежал из Дома Эха?
А вот это был Стайлз из настоящего. Уверенный голос, твердый взгляд чуть прищуренных карих глаз и было ясно, что вопрос-то на самом деле и не в этом. Вопрос в другом.
— Не ваше дело, с кем я встречаюсь, — ответила на него Лидия. — Дай пройти.
Стайлз еще пару секунд смотрел в упор, и Лидия не отвела взгляд. Тогда он опустил руку, которой упирался в стену, словно преграждая ей путь, — и сделал шаг назад. И только когда Лидия уже прошла дверной проем, он негромко сказал ей в спину:
— Еще один вопрос можно?
Лидия молча остановилась.
— Ты сама помогла ему или он заставил тебя?
Она повернулась и, глядя прямо в его серьезные глаза, ответила:
— Я сама помогла ему, хотя он просил меня не рисковать. И так, для справки: он вышел оттуда на совершенно законных основаниях, ему еще и должны остались. Это все, или ты еще что-то хочешь спросить?
— Почему, Лидия? Это же Питер!
— Да, я в курсе. И что?!
Возможно, ей не стоило так резко говорить именно с ним. Но она чувствовала опасность для своего альфы, исходящую от Стайлза и всех остальных, и ей было трудно вести себя с ним легко и непринужденно, как раньше. Все изменилось тогда, когда она узнала Питера так, как не знал никто из них, и ей было очевидно, что объяснять им бесполезно. Она и не собиралась — мнение Скотта и почти всей его стаи ее мало интересовало. Последние месяцы ее вообще мало что интересовало, кроме человека, — то есть, оборотня, — занимавшего все ее мысли.
Страница 28 из 40
