Фандом: Гарри Поттер. Просто попытка описать непростые отношения Северуса Снейпа и Невилла. Как получилось, судить вам.
8 мин, 20 сек 19914
— Мой Лорд… Может, это все же Лонгботтомы? — Северус Снейп охрип от собственной смелости. Ему было наплевать даже на то, что своими словами он обрекает на смерть другого ребенка, главное, чтобы она жила. — Может, следует… еще раз… проверить? Я… Прошу вас.
Тут же на него обрушился поток боли. Неважно, пусть… Только не Лили, только не она!
— Никаких проверок. Но потом, при случае, я займусь и Лонгботтомами, — пообещал Волдеморт. Уходя, он обернулся, изучающе взглянув на распластавшегося на полу слугу:
— Так и быть, получишь свою грязнокровку, когда я покончу с ее отродьем. Темный Лорд милостив к тебе, Северус!
Ощущая щекой холодный каменный пол, молодой волшебник молился всем известным и неизвестным ангелам, богу и черту, но, видимо, в небесной канцелярии этот день был неприемным.
У каждого человека в жизни есть такой поступок, после которого он при всем желании не сможет стать прежним — своеобразная развилка, перепутье. Именно решения, принимаемые на такой развилке, и оказываются определяющими. И память потом раз за разом будет возвращаться к этим моментам, порой причиняя боль куда хуже физической.
Скорчившийся на каменном полу человек пока не ведал об этом…
«Что стоило Темному Лорду выбрать в жертвы Алису Лонгботтом? И вот теперь Алиса жива, пусть достаточно условно, но жива. Да будь на ее месте Лили, я бы землю перевернул, но нашел средство исцелить ее! А этот увалень даже не понимает, не ведает, ценой чьей жизни он дышит! Кто подарил ему и еще сотням чертовых ублюдков возможность жить!»
— Лонгботтом! Что. Вы. Сделали.
— П-п-профессор, я…
— Вы тупы, Лонгботтом. Настолько, что неспособны сварить простейшее, архипростейшее зелье без вреда для других. Эванеско. И как всегда, «О».
Испуганное лицо неуклюжего мальчишки словно бы отпечаталось в мыслях уставшего профессора. Он не знал, зачем это повторяет раз за разом, унижая и без того забитого ученика. Быть может, хотел отплатить за то, что не выжила та, кого он любил. Она не выжила, а Невилл Лонгботтом живет, живет никчемной и бесполезной жизнью…
Худые руки, запавшие глаза, тусклые волосы, бессмысленный взгляд. Увидев коробку со сладостями, которые он купил, не зная, что еще можно принести в это страшное отделение больницы Святого Мунго, она улыбнулась ему жалобно, по-детски. Непослушными пальцами открыла упаковку. Бережно развернула конфету.
Яркий пузырь жевательной резинки с оглушительным шумом лопнул, Алиса радостно засмеялась.
Он попытался представить на ее месте Лили, но не смог. Слишком странно и страшно было впускать в душу такой образ — казалось, он может заразить и его таинственным вирусом безумия.
Что ж. Пора идти.
Неожиданно дверь открылась, и на пороге возник Лонгботтом-младший. «Черт! Я же назначил ему отработку!» — молнией мелькнула мысль, но тут же пропала. Не было сил пошевелиться, руки и ноги точно одеревенели. Надо было что-то сказать, как то оправдаться перед студентом, но сил не было. Совсем.
Молчание становилось тягостным, общее потрясение грозило вылиться в нечто более масштабное. Наконец, Невилл нарушил молчание:
— Ч-что вы здесь делаете, сэр?
— Навещаю профессора Лоххарта, — не сморгнув глазом, солгал он. Привычный ко всякому рода утайкам, Северус Снейп внезапно почувствовал нечто сродни стыду, а вслед за этим — злобу. — Да какое вам дело?
Побольше яда в голос. Сломить, уничтожить волю, заставить бояться, главное — не выдать собственного ужаса, раздирающего внутренности ледяными когтями.
— Что вы, в таком случае, делаете около моей матери?
Злобный декан факультета Слизерин… смутился. Ну что он мог ему сказать? Впрочем, он и сам не знал, для чего он навещает Алису и Фрэнка. Вместо ответа он толкнул Невилла плечом и сломя голову выбежал из палаты. В ушах до сих пор звучал безумный женский смех, перемешиваясь с ледяным хохотом Темного Лорда…
А Невилл Лонгботтом потрясенно смотрел на яркую коробку в руках своей матери..
Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».
— Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу.
А Невилл тихо сказал:
— Спасибо, мама.
Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов.
— Не представляю, откуда она их берет, — устало проговорила Августа. — Это ты, Невилл, твои проделки? Я же запретила тебе! — грозно обратилась она к внуку.
Тут же на него обрушился поток боли. Неважно, пусть… Только не Лили, только не она!
— Никаких проверок. Но потом, при случае, я займусь и Лонгботтомами, — пообещал Волдеморт. Уходя, он обернулся, изучающе взглянув на распластавшегося на полу слугу:
— Так и быть, получишь свою грязнокровку, когда я покончу с ее отродьем. Темный Лорд милостив к тебе, Северус!
Ощущая щекой холодный каменный пол, молодой волшебник молился всем известным и неизвестным ангелам, богу и черту, но, видимо, в небесной канцелярии этот день был неприемным.
У каждого человека в жизни есть такой поступок, после которого он при всем желании не сможет стать прежним — своеобразная развилка, перепутье. Именно решения, принимаемые на такой развилке, и оказываются определяющими. И память потом раз за разом будет возвращаться к этим моментам, порой причиняя боль куда хуже физической.
Скорчившийся на каменном полу человек пока не ведал об этом…
«Что стоило Темному Лорду выбрать в жертвы Алису Лонгботтом? И вот теперь Алиса жива, пусть достаточно условно, но жива. Да будь на ее месте Лили, я бы землю перевернул, но нашел средство исцелить ее! А этот увалень даже не понимает, не ведает, ценой чьей жизни он дышит! Кто подарил ему и еще сотням чертовых ублюдков возможность жить!»
— Лонгботтом! Что. Вы. Сделали.
— П-п-профессор, я…
— Вы тупы, Лонгботтом. Настолько, что неспособны сварить простейшее, архипростейшее зелье без вреда для других. Эванеско. И как всегда, «О».
Испуганное лицо неуклюжего мальчишки словно бы отпечаталось в мыслях уставшего профессора. Он не знал, зачем это повторяет раз за разом, унижая и без того забитого ученика. Быть может, хотел отплатить за то, что не выжила та, кого он любил. Она не выжила, а Невилл Лонгботтом живет, живет никчемной и бесполезной жизнью…
Худые руки, запавшие глаза, тусклые волосы, бессмысленный взгляд. Увидев коробку со сладостями, которые он купил, не зная, что еще можно принести в это страшное отделение больницы Святого Мунго, она улыбнулась ему жалобно, по-детски. Непослушными пальцами открыла упаковку. Бережно развернула конфету.
Яркий пузырь жевательной резинки с оглушительным шумом лопнул, Алиса радостно засмеялась.
Он попытался представить на ее месте Лили, но не смог. Слишком странно и страшно было впускать в душу такой образ — казалось, он может заразить и его таинственным вирусом безумия.
Что ж. Пора идти.
Неожиданно дверь открылась, и на пороге возник Лонгботтом-младший. «Черт! Я же назначил ему отработку!» — молнией мелькнула мысль, но тут же пропала. Не было сил пошевелиться, руки и ноги точно одеревенели. Надо было что-то сказать, как то оправдаться перед студентом, но сил не было. Совсем.
Молчание становилось тягостным, общее потрясение грозило вылиться в нечто более масштабное. Наконец, Невилл нарушил молчание:
— Ч-что вы здесь делаете, сэр?
— Навещаю профессора Лоххарта, — не сморгнув глазом, солгал он. Привычный ко всякому рода утайкам, Северус Снейп внезапно почувствовал нечто сродни стыду, а вслед за этим — злобу. — Да какое вам дело?
Побольше яда в голос. Сломить, уничтожить волю, заставить бояться, главное — не выдать собственного ужаса, раздирающего внутренности ледяными когтями.
— Что вы, в таком случае, делаете около моей матери?
Злобный декан факультета Слизерин… смутился. Ну что он мог ему сказать? Впрочем, он и сам не знал, для чего он навещает Алису и Фрэнка. Вместо ответа он толкнул Невилла плечом и сломя голову выбежал из палаты. В ушах до сих пор звучал безумный женский смех, перемешиваясь с ледяным хохотом Темного Лорда…
А Невилл Лонгботтом потрясенно смотрел на яркую коробку в руках своей матери..
Невилл уже протянул руку, и мать уронила в нее пустую обертку от «Лучшей взрывающейся жевательной резинки Друбблс».
— Это прелесть, дорогая, — сказала бабушка Невилла наигранно веселым голосом и погладила невестку по плечу.
А Невилл тихо сказал:
— Спасибо, мама.
Алиса засеменила к своей кровати, напевая без слов.
— Не представляю, откуда она их берет, — устало проговорила Августа. — Это ты, Невилл, твои проделки? Я же запретила тебе! — грозно обратилась она к внуку.
Страница 1 из 3
