Фандом: Гарри Поттер. Просто попытка описать непростые отношения Северуса Снейпа и Невилла. Как получилось, судить вам.
8 мин, 20 сек 19916
— Хорошо, Невилл, — безмятежно шепчет Лавгуд, в неясном лунном свете напоминающая призрака. — Но ты нервничаешь, потому что боишься. И поэтому ты злишься. Человек всегда злится, когда ему страшно. Он думает, что тогда не видно его страха, но на самом деле это совсем не так. Но это больше похоже на слизеринца, чем на гриффиндорца. Разве гриффиндорец может бояться?
— Не знаю. Может, я неправильный гриффиндорец? — пошутил он.
Джинни нервно хихикнула.
— Ты не думал, как мы проберемся в кабинет? Пароль мы так и не выяснили.
— На месте разберемся. Думаю, там что-то вроде «Чистая кровь», «Смерть грязнокровкам», — пожал гриффиндорец плечами.
Однако все оказалось не так просто. Ни одно из стереотипных словосочетаний не подходило. Незадачливые грабители почти отчаялись.
— Как было просто подбирать пароли, когда директором был Дамблдор!
Горгулья внезапно отодвинулась. Подростки пораженно застыли. Затем Джинни зашептала, быстро и испуганно:
— Невилл, что ты сказал?! Какое последнее слово?
— К-кажется, Дамблдор…
— Я не понимаю, он что, запирает двери на имя убитого им человека?!
Невилл вырос и давно уже не вынимает из ящика стола старую тетрадь — его дневник, который он вел, когда был подростком. Последняя запись в нем гласит:
«… Я помню седьмой курс отрывочно, в основном в памяти всплывает яростное, глухое сопротивление. И ощущение предательства. Не идеи, не абстрактного понятия добра и света, а тебя.» Как он мог, я же видел собственными глазами, как он смотрел на мою мать, на Ханну! Неужели и это — всего лишь притворство?«— вот такие мысли бродили…»
Все же правильным было решение Шляпы — принадлежность к факультету смелых развила во мне прежде всего стойкость. Была показная бравада подпольной жизни, переговоры с бабушкой, точно выдернутые из старых шпионских фильмов, кража меча, за которой последовало подозрительно мягкое наказание, ведь даже к первокурсникам тогда применяли Круциатус. Еще запомнилось молчаливое одобрение в глазах профессора. Тогда впервые мелькнула мысль, что что-то здесь не так.
Сумбур битвы. Пытки. Меч. Встреча с Ханной. Ощущение ее теплой руки.
И правда, наконец.
Спасибо вам, профессор, за все. Кажется, я все-таки вернул вам долг«.»
Добродушный профессор травологии не любит открывать свой старый дневник. Он знает, что иногда память — штука действительно лишняя.
— Не знаю. Может, я неправильный гриффиндорец? — пошутил он.
Джинни нервно хихикнула.
— Ты не думал, как мы проберемся в кабинет? Пароль мы так и не выяснили.
— На месте разберемся. Думаю, там что-то вроде «Чистая кровь», «Смерть грязнокровкам», — пожал гриффиндорец плечами.
Однако все оказалось не так просто. Ни одно из стереотипных словосочетаний не подходило. Незадачливые грабители почти отчаялись.
— Как было просто подбирать пароли, когда директором был Дамблдор!
Горгулья внезапно отодвинулась. Подростки пораженно застыли. Затем Джинни зашептала, быстро и испуганно:
— Невилл, что ты сказал?! Какое последнее слово?
— К-кажется, Дамблдор…
— Я не понимаю, он что, запирает двери на имя убитого им человека?!
Невилл вырос и давно уже не вынимает из ящика стола старую тетрадь — его дневник, который он вел, когда был подростком. Последняя запись в нем гласит:
«… Я помню седьмой курс отрывочно, в основном в памяти всплывает яростное, глухое сопротивление. И ощущение предательства. Не идеи, не абстрактного понятия добра и света, а тебя.» Как он мог, я же видел собственными глазами, как он смотрел на мою мать, на Ханну! Неужели и это — всего лишь притворство?«— вот такие мысли бродили…»
Все же правильным было решение Шляпы — принадлежность к факультету смелых развила во мне прежде всего стойкость. Была показная бравада подпольной жизни, переговоры с бабушкой, точно выдернутые из старых шпионских фильмов, кража меча, за которой последовало подозрительно мягкое наказание, ведь даже к первокурсникам тогда применяли Круциатус. Еще запомнилось молчаливое одобрение в глазах профессора. Тогда впервые мелькнула мысль, что что-то здесь не так.
Сумбур битвы. Пытки. Меч. Встреча с Ханной. Ощущение ее теплой руки.
И правда, наконец.
Спасибо вам, профессор, за все. Кажется, я все-таки вернул вам долг«.»
Добродушный профессор травологии не любит открывать свой старый дневник. Он знает, что иногда память — штука действительно лишняя.
Страница 3 из 3
