Кладбище — это священная земля, и недаром наши предки с давних времен знали, что ходить, прогуливаться по кладбищу просто неприлично, а иногда и небезопасно.
1 мин, 13 сек 77
У меня тоже была подобная история. В конце 80-х годов мне было лет 15 и мы с отцом ездили в лес, в место, где когда-то был поселок, в котором мой отец родился и жил до армии, там же жила его мать и родственники, пока в 70-х власти не объявили деревеньку неперспективной и практически разогнали людей.
Лето, июль, трава по пояс, места он знает отлично, а я просто стараюсь от него далеко не отходить, иногда перекликаемся. Я собираю клубнику, дикую малину, а он просто очень любил свои родные места. И вот слышу его крик, зовет меня по имени, я вначале иду на голос, трава высокая, получается очень медленно, да еще и под ногами какие-то буераки, и я перехожу на бег и кричу в ответ, что я здесь.
Иду, бегу и кроме травы ничего не замечаю, спотыкаюсь, падаю, поднимаю глаза и вижу рядом с собой могильный памятник, машинально читаю надпись на надгробии, а там моя фамилия, мужское имя. Я поднимаюсь и уже очень спокойно иду по заброшенному кладбищу, стараясь не наступить на могилы. Отец продолжает меня звать, но я не отзываюсь, чтобы не кричать на кладбище, при этом уже шепотом прошу у всех покойных прощения, что я не специально, простите меня, глупую, что бежала, да ещё и кричала.
Подойдя к отцу, сразу спрашиваю об этом человеке, за могилу которого я зацепилась, и по сути остановившем меня, не позволившему нарушать покой кладбища. Им оказывается его родной дядя, мой двоюродный дед, умерший уже очень давно.
Лето, июль, трава по пояс, места он знает отлично, а я просто стараюсь от него далеко не отходить, иногда перекликаемся. Я собираю клубнику, дикую малину, а он просто очень любил свои родные места. И вот слышу его крик, зовет меня по имени, я вначале иду на голос, трава высокая, получается очень медленно, да еще и под ногами какие-то буераки, и я перехожу на бег и кричу в ответ, что я здесь.
Иду, бегу и кроме травы ничего не замечаю, спотыкаюсь, падаю, поднимаю глаза и вижу рядом с собой могильный памятник, машинально читаю надпись на надгробии, а там моя фамилия, мужское имя. Я поднимаюсь и уже очень спокойно иду по заброшенному кладбищу, стараясь не наступить на могилы. Отец продолжает меня звать, но я не отзываюсь, чтобы не кричать на кладбище, при этом уже шепотом прошу у всех покойных прощения, что я не специально, простите меня, глупую, что бежала, да ещё и кричала.
Подойдя к отцу, сразу спрашиваю об этом человеке, за могилу которого я зацепилась, и по сути остановившем меня, не позволившему нарушать покой кладбища. Им оказывается его родной дядя, мой двоюродный дед, умерший уже очень давно.
