Фандом: Сотня. Немного хаоса в отношениях всегда оживляет обстановку, но не всегда к лучшему. Кому-то может быть плохо…
26 мин, 3 сек 5650
— Понизить — это перестать так упираться, — пояснил Мерфи, не шевелясь. — Ты на мне синяки оставишь. Придется потом объяснять моим, с кем это я так интересно подрался. Они любопытные. Но если скажу, что с тобой, Белл меня убьет. А врать ему я не буду… Иди-ка сюда, хватит уже.
Рейвен не было дела ни до его синяков, ни до их с Беллом семейных разборок, ни до любопытства Эмори, плевать на них всех, пусть живут как хотят, только не надо играть с ней!
Дура ты, Рейвен Рейес. Когда ты научишься решать свои проблемы иначе, чем позволять кому-то оказываться рядом?
— Разберемся мы с Эхо. И в зал я еще приду. Я не дохляк, — говорил ей куда-то в макушку Мерфи — макушкой она чувствовала его дыхание, а звук шел из груди, к которой она прижималась щекой и ухом. — Все будет хорошо, и ты точно лучше одиночества. Ты вообще лучше.
— Не для него и не для нее, — снова всхлипнула Рейвен, стараясь не реветь совсем уж откровенно. — А ты не дохляк, но я тебя все равно завалю!
— Главное, не сейчас, обстановка не располагает. Хотя, как я уже замечал, я-то всегда готов, — он говорил серьезно, но улыбку Рейвен все равно чувствовала. — Насчет Эхо я тебе уже сказал. Я не знаю, что на нее нашло, но разберусь. А Белла ты сама отпихиваешь, вот как меня только что пихала. Попробуй уровень упрямства понизить еще чуточку и с ним тоже.
— Я не хочу быть запасным вариантом!
— У нас нет запасных. Тут все единственные и неповторимые. А ты особенно. И прекрасно это знаешь. Тебе нравится, когда я это говорю, да? Так мне не сложно. Правду всегда говорить легко. Особенно если знать, какая правда в какой момент нужна.
Особенно если знать, какая правда сейчас нужна. Особенно если знать, какая правда бьет сильнее. Особенно если знать, когда и как ее сказать. Особенно если тебе плевать на то, как больно будет человеку, но нужно, чтобы ему было больно… Вот только зачем.
— Рейвен? Эй, ты чего?
Она вывернулась из рук Мерфи, поправила сбившийся хвост волос на затылке, поднялась на ноги.
— Спасибо, Джон. Дальше я сама. Ты иди. И прости за синяки, если что, вали все на меня. Мне пора.
— Куда? — изумления и, кажется, разочарования в его голосе было явно больше, чем он хотел показать. — Тебе выспаться надо!
Рейвен подошла к двери, открыла и стояла неподвижно, пока он не вышел и не застыл в коридоре.
— Не бери в голову, — сказала Рейвен. Хоть ее сейчас и занимало совсем другое, и оно было важнее всего, но не важнее этого его недоумевающего взгляда, поэтому она коснулась его руки и заглянула в глаза: — Ты был тут очень вовремя и очень нужен. Но у меня правда дело.
Рейвен пошла к Центру, не оглядываясь, но на повороте остановилась и все-таки обернулась. Мерфи все так же стоял у ее каюты и смотрел вслед.
— Скажи Беллами, что я была дура! В следующий раз я разрешаю ему врезать мне посильнее…
Если он сумеет с ней справиться, конечно.
Рейвен не было дела ни до его синяков, ни до их с Беллом семейных разборок, ни до любопытства Эмори, плевать на них всех, пусть живут как хотят, только не надо играть с ней!
Дура ты, Рейвен Рейес. Когда ты научишься решать свои проблемы иначе, чем позволять кому-то оказываться рядом?
— Разберемся мы с Эхо. И в зал я еще приду. Я не дохляк, — говорил ей куда-то в макушку Мерфи — макушкой она чувствовала его дыхание, а звук шел из груди, к которой она прижималась щекой и ухом. — Все будет хорошо, и ты точно лучше одиночества. Ты вообще лучше.
— Не для него и не для нее, — снова всхлипнула Рейвен, стараясь не реветь совсем уж откровенно. — А ты не дохляк, но я тебя все равно завалю!
— Главное, не сейчас, обстановка не располагает. Хотя, как я уже замечал, я-то всегда готов, — он говорил серьезно, но улыбку Рейвен все равно чувствовала. — Насчет Эхо я тебе уже сказал. Я не знаю, что на нее нашло, но разберусь. А Белла ты сама отпихиваешь, вот как меня только что пихала. Попробуй уровень упрямства понизить еще чуточку и с ним тоже.
— Я не хочу быть запасным вариантом!
— У нас нет запасных. Тут все единственные и неповторимые. А ты особенно. И прекрасно это знаешь. Тебе нравится, когда я это говорю, да? Так мне не сложно. Правду всегда говорить легко. Особенно если знать, какая правда в какой момент нужна.
Особенно если знать, какая правда сейчас нужна. Особенно если знать, какая правда бьет сильнее. Особенно если знать, когда и как ее сказать. Особенно если тебе плевать на то, как больно будет человеку, но нужно, чтобы ему было больно… Вот только зачем.
— Рейвен? Эй, ты чего?
Она вывернулась из рук Мерфи, поправила сбившийся хвост волос на затылке, поднялась на ноги.
— Спасибо, Джон. Дальше я сама. Ты иди. И прости за синяки, если что, вали все на меня. Мне пора.
— Куда? — изумления и, кажется, разочарования в его голосе было явно больше, чем он хотел показать. — Тебе выспаться надо!
Рейвен подошла к двери, открыла и стояла неподвижно, пока он не вышел и не застыл в коридоре.
— Не бери в голову, — сказала Рейвен. Хоть ее сейчас и занимало совсем другое, и оно было важнее всего, но не важнее этого его недоумевающего взгляда, поэтому она коснулась его руки и заглянула в глаза: — Ты был тут очень вовремя и очень нужен. Но у меня правда дело.
Рейвен пошла к Центру, не оглядываясь, но на повороте остановилась и все-таки обернулась. Мерфи все так же стоял у ее каюты и смотрел вслед.
— Скажи Беллами, что я была дура! В следующий раз я разрешаю ему врезать мне посильнее…
Если он сумеет с ней справиться, конечно.
Страница 7 из 7
