Фандом: Гарри Поттер. Николас Паркинсон наблюдает за развлечением своих соратников, Пожирателей Смерти. А потом, то ли из жалости, то ли по глупости, совершает необдуманный поступок, позабыв об осторожности и о том, что у него есть жена и маленькая дочь.
18 мин, 16 сек 14410
— Здесь, господин.
— Отойди, — палочкой отодвинул Николас тварь. — Алохомора!
Тварь оказалась хитра. Николас совершенно не ожидал от нее непокорности, поэтому, когда она его оттолкнула и рванулась прочь, он даже не сразу бросил в нее заклинание:
— Инкарцеро! — руки у него дрожали. Не хотелось думать о реакции Лестрейнджа или Розье, если бы он упустил девку. Обозвав себя слабаком, неспособным даже наложить нормальное, долговременное «Империо», Николас зло пнул тварь.
— Нет, — ревела она, извиваясь на полу. — Нет, нет, нет!
Он вытер вспотевший лоб:
— Чего «нет»?! Иди в свою комнату, до завтра можешь отдыхать, — Николас отлевитировал тварь за порог, ослабил на ней веревки, и собрался уходить.
Слабое детское хныканье привлекло его внимание.
— Что за… — Николас быстро шагнул внутрь, переступив через тварь.
На скомканном одеяле на полу лежал, скорчившись, ребенок — маленький, не старше дочери Николаса.
— Что… Кто… Кто это? — Николас, спохватившись, захлопнул дверь, чтобы тварь не сбежала. — Это твой?!
Тварь несмело подняла голову:
— Моя сестра.
— Сестра? — Николас протянул было руку, чтобы коснуться ребенка, но вовремя отдернул. Трогать грязнокровок было противно.
— Почему она здесь?
— Нас притащили сюда, когда родителей убили, — тварь объяснила это так буднично, что Николасу стало еще противнее. Он вознегодовал: «Как можно так спокойно говорить о смерти родителей?! Грязнокровки просто бесчувственные выродки!».
— И ты собиралась сбежать, оставив ее тут?! — с презрением спросил Николас. Тварь уже не вызывала у него никакого желания. Уж слишком подлым был ее неудавшийся поступок.
— Она все равно умрет. Как Чарли, — все так же равнодушно отозвалась тварь.
Николас выругался:
— Какой еще Чарли?!
Он почти не слышал дыхания ребенка, и это почему-то тревожило его, как и заверения твари, что девочка скоро умрет.
— Чарли был моим братом, — тварь даже не делала попыток дотронуться до малышки, проверить, жива ли она еще.
Николас колебался. Надо было уйти и не лезть во все это. Глупо было бы вмешиваться только потому, что у него дочь возраста маленькой твари. Точнее, именно поэтому и не стоило вмешиваться.
— Почему она должна умереть? — все же спросил он.
— Болеет, — тварь перебралась на одеяло и подтянула к себе колени поближе. — Температура уже несколько дней. Одна женщина сказала, что никто не будет ее лечить. Сказала, что никому не надо лечить «одноразовое учебное пособие». А еще, я думаю, о ней все просто забыли.
Николас потер лоб. Маленькая тварь опять тонко захныкала, и он не выдержал, быстро шагнул вперед и коснулся ее. Она была горячей.
— У нее жар, — подтвердил он сам для себя слова старшей твари. — Что, ей совсем не дают лекарств?
— Нет. Только еду, но она не хочет есть, — тварь медленно раскачивалась, взад и вперед. Это раздражало Николаса.
Младшая тварь издала неприятный, булькающий стон. Проклиная себя за малодушие, Николас наклонился и поднял ребенка. Она весила совсем мало — его Панси была куда тяжелее.
— Сколько ей?
— Полтора года, — старшая тварь неотрывно следила за ним: — Вы ее убьете?
Николас не ответил. Ребенок был на пару месяцев старше его Панси. Сейчас, когда она была так близко, Николас мог расслышать тихие хрипы в ее груди. Он приказал себе положить ребенка на место, но почему-то никак не мог сделать этого. Ручки у нее безвольно свесились и болтались в воздухе.
— Ты… — он направил палочку на старшую тварь. — Ты… — он не знал, что ей сказать. Решив, что не обязательно объяснять твари то, чего он и сам не понимал, Николас просто направился к двери, придерживая ребенка.
— Куда вы ее забираете? — без особого интереса в голосе спросила бесчувственная тварь. — Вы ее убьете?
— Нет, — коротко ответил Николас. И направил «Обливиэйт» на тварь, прежде чем выйти. Уже за дверью, он быстро огляделся, но домовика рядом не было.
— Это хорошо, — вслух заметил Николас, прижимая к себе ребенка и накидывая на нее край своей мантии, чтобы не было видно. — Потерпи немножко. Я… помогу.
Пока он пробирался по пустынным коридорам к ближайшему открытому для него камину, Николас успел множество раз назвать себя бессмысленно рискующим идиотом. Но страха почему-то не было, хотя и ясного осознания собственных действий — тоже.
— Эймсбэри, Уилтшир, дом Паркинсонов, — он бросил в камин порошок для перемещения, и шагнул вперед.
Уже когда он очутился дома, его накрыло противно-холодноватым ощущением непоправимости случившегося. Ноги ослабели, и Николас присел на первый попавшийся стул.
«Ничего, я еще могу ее вернуть обратно. Никто ничего и не заметит», — успокаивающе подумал он, вглядываясь в бледное личико малышки с нездоровым румянцем на щеках. Губы у нее были синеватыми. Николас поднялся — и тут же сел обратно.
В дверях стояла жена, Сэди. Ее серые глаза стали совсем круглыми от удивления. Приподняв полные плечи и руки, она, не мигая, глядела на ребенка.
— Сэди… — Николас, как и в случае с тварью, не находил слов. Вместо этого он протянул ей ребенка: — Сэди, вот…
Жена не двинулась с места.
— Отойди, — палочкой отодвинул Николас тварь. — Алохомора!
Тварь оказалась хитра. Николас совершенно не ожидал от нее непокорности, поэтому, когда она его оттолкнула и рванулась прочь, он даже не сразу бросил в нее заклинание:
— Инкарцеро! — руки у него дрожали. Не хотелось думать о реакции Лестрейнджа или Розье, если бы он упустил девку. Обозвав себя слабаком, неспособным даже наложить нормальное, долговременное «Империо», Николас зло пнул тварь.
— Нет, — ревела она, извиваясь на полу. — Нет, нет, нет!
Он вытер вспотевший лоб:
— Чего «нет»?! Иди в свою комнату, до завтра можешь отдыхать, — Николас отлевитировал тварь за порог, ослабил на ней веревки, и собрался уходить.
Слабое детское хныканье привлекло его внимание.
— Что за… — Николас быстро шагнул внутрь, переступив через тварь.
На скомканном одеяле на полу лежал, скорчившись, ребенок — маленький, не старше дочери Николаса.
— Что… Кто… Кто это? — Николас, спохватившись, захлопнул дверь, чтобы тварь не сбежала. — Это твой?!
Тварь несмело подняла голову:
— Моя сестра.
— Сестра? — Николас протянул было руку, чтобы коснуться ребенка, но вовремя отдернул. Трогать грязнокровок было противно.
— Почему она здесь?
— Нас притащили сюда, когда родителей убили, — тварь объяснила это так буднично, что Николасу стало еще противнее. Он вознегодовал: «Как можно так спокойно говорить о смерти родителей?! Грязнокровки просто бесчувственные выродки!».
— И ты собиралась сбежать, оставив ее тут?! — с презрением спросил Николас. Тварь уже не вызывала у него никакого желания. Уж слишком подлым был ее неудавшийся поступок.
— Она все равно умрет. Как Чарли, — все так же равнодушно отозвалась тварь.
Николас выругался:
— Какой еще Чарли?!
Он почти не слышал дыхания ребенка, и это почему-то тревожило его, как и заверения твари, что девочка скоро умрет.
— Чарли был моим братом, — тварь даже не делала попыток дотронуться до малышки, проверить, жива ли она еще.
Николас колебался. Надо было уйти и не лезть во все это. Глупо было бы вмешиваться только потому, что у него дочь возраста маленькой твари. Точнее, именно поэтому и не стоило вмешиваться.
— Почему она должна умереть? — все же спросил он.
— Болеет, — тварь перебралась на одеяло и подтянула к себе колени поближе. — Температура уже несколько дней. Одна женщина сказала, что никто не будет ее лечить. Сказала, что никому не надо лечить «одноразовое учебное пособие». А еще, я думаю, о ней все просто забыли.
Николас потер лоб. Маленькая тварь опять тонко захныкала, и он не выдержал, быстро шагнул вперед и коснулся ее. Она была горячей.
— У нее жар, — подтвердил он сам для себя слова старшей твари. — Что, ей совсем не дают лекарств?
— Нет. Только еду, но она не хочет есть, — тварь медленно раскачивалась, взад и вперед. Это раздражало Николаса.
Младшая тварь издала неприятный, булькающий стон. Проклиная себя за малодушие, Николас наклонился и поднял ребенка. Она весила совсем мало — его Панси была куда тяжелее.
— Сколько ей?
— Полтора года, — старшая тварь неотрывно следила за ним: — Вы ее убьете?
Николас не ответил. Ребенок был на пару месяцев старше его Панси. Сейчас, когда она была так близко, Николас мог расслышать тихие хрипы в ее груди. Он приказал себе положить ребенка на место, но почему-то никак не мог сделать этого. Ручки у нее безвольно свесились и болтались в воздухе.
— Ты… — он направил палочку на старшую тварь. — Ты… — он не знал, что ей сказать. Решив, что не обязательно объяснять твари то, чего он и сам не понимал, Николас просто направился к двери, придерживая ребенка.
— Куда вы ее забираете? — без особого интереса в голосе спросила бесчувственная тварь. — Вы ее убьете?
— Нет, — коротко ответил Николас. И направил «Обливиэйт» на тварь, прежде чем выйти. Уже за дверью, он быстро огляделся, но домовика рядом не было.
— Это хорошо, — вслух заметил Николас, прижимая к себе ребенка и накидывая на нее край своей мантии, чтобы не было видно. — Потерпи немножко. Я… помогу.
Пока он пробирался по пустынным коридорам к ближайшему открытому для него камину, Николас успел множество раз назвать себя бессмысленно рискующим идиотом. Но страха почему-то не было, хотя и ясного осознания собственных действий — тоже.
— Эймсбэри, Уилтшир, дом Паркинсонов, — он бросил в камин порошок для перемещения, и шагнул вперед.
Уже когда он очутился дома, его накрыло противно-холодноватым ощущением непоправимости случившегося. Ноги ослабели, и Николас присел на первый попавшийся стул.
«Ничего, я еще могу ее вернуть обратно. Никто ничего и не заметит», — успокаивающе подумал он, вглядываясь в бледное личико малышки с нездоровым румянцем на щеках. Губы у нее были синеватыми. Николас поднялся — и тут же сел обратно.
В дверях стояла жена, Сэди. Ее серые глаза стали совсем круглыми от удивления. Приподняв полные плечи и руки, она, не мигая, глядела на ребенка.
— Сэди… — Николас, как и в случае с тварью, не находил слов. Вместо этого он протянул ей ребенка: — Сэди, вот…
Жена не двинулась с места.
Страница 4 из 6
