Егорыч нашел их у дальнего болота. Юношу лет двадцати и девушку, лет восемнадцати, почти совсем замерзших, но еще живых. Пять часов ему потребовалось, чтобы на волокуше перетащить их в заимку, отогреть и накормить. И вот Герман и Маруся (так представилась Егорычу эта «замороженная» парочка) лежали на широкой полати и наслаждались теплом и светом чудом как оказавшегося в этой избушке камина.
4 мин, 35 сек 9875
Резкий рывок за руку остановил убегающую Марусю. Последнее, что она увидела в своей жизни, была ее рука, которую с наслаждением глодал Герман, стараясь не потерять ни капли горячей девичьей крови.
Резкий удар по голове на мгновенье отключил Германа. Очнулся он уже крепко связанным на плече у Егорыча. Несмотря на тяжелый вес, старик нес его как пушинку.
«Что, студент, думал я не узнаю тебя?! Я ждал, что ты придешь. Рано или поздно. Ведь куда ты без шишек пихты белокорой бы делся! А она только тут прорастает.»
Ну ничего, сейчас мы тебя вскроем, и посмотрим, что и как с тобою стало. Превосходный материал!» — говорил сам себе бывший завлаб биофака, доктор биологических наук, Иван Егорович Свистунов, направляясь в свою» ламбраторию«.»
А еще он думал о том, что надоело уже ломать язык под деревенщину. Все равно ничего не выходит. «Бороду-то я сбрею, а умище-то куда девать!».
Резкий удар по голове на мгновенье отключил Германа. Очнулся он уже крепко связанным на плече у Егорыча. Несмотря на тяжелый вес, старик нес его как пушинку.
«Что, студент, думал я не узнаю тебя?! Я ждал, что ты придешь. Рано или поздно. Ведь куда ты без шишек пихты белокорой бы делся! А она только тут прорастает.»
Ну ничего, сейчас мы тебя вскроем, и посмотрим, что и как с тобою стало. Превосходный материал!» — говорил сам себе бывший завлаб биофака, доктор биологических наук, Иван Егорович Свистунов, направляясь в свою» ламбраторию«.»
А еще он думал о том, что надоело уже ломать язык под деревенщину. Все равно ничего не выходит. «Бороду-то я сбрею, а умище-то куда девать!».
Страница 2 из 2
