или «Лера, не убей меня за пару взрослых моментов» хД.
Добавить в моё избранное
2 мин, 33 сек 18085
Каждая тихая комнатка тихая не до конца. У всякого случаются шорохи, скрипят половицы там, где их давно, с живущих раньше и внезапно исчезнувших или умерших хозяев, не меняли. В отдельных квартирах висят зеркала в человеческий рост, но у меня такого нет: обычная гладкая поверхность заляпана помадой и чем-то ещё с кошачьего хвоста, когда тот прыгал на тумбу, стоящую перед зеркалом.
В комнате меня встречает Сергей со своим коронным:
— Привет, пися.
Это у нас вроде сигнального общения двух кораблей в море. Сегодня, например, у Сергея хорошее настроение. Если настроение омрачено небольшими проблемами, он бы сказал: «Привет, сисечка». Если настроение ужасное, он говорит: «Привет, а я сегодня просто член». Правда, существуют некоторые вариации, особенно последнего. Упустим эти подробности.
Редко когда мы общаемся именами: оставим это на нашу счастливую старость, а сейчас не должно быть скучно благодаря пошлостям и прогулкам.
Сегодня Сергей облачён в чёрный обтягивающий наряд со звенящими цепями на брюках, и я, как всегда, шучу, что ему стоит надеть краги до образа конного наездника.
— Наездница у нас ты, — шутит он, широко улыбаясь, и тут я могу бесконечно любоваться его белыми зубами и ямочками на щеках.
— Но — но, я бы поспорила, — обнимаю.
Ненавижу зеркала. Вот правда. У Сергея же их полно: в ванной комнате, в коридоре, по нескольку штук в каждой из трёх комнат (семья у него большая). Кажется, что из зеркала постоянно кто-то за мной наблюдает: больше — когда я одна, с Сергеем — не так часто. Отрываюсь от сладких губ, хотя ещё недостаточно распробовала его сегодняшнюю страсть и застывший сок фрукта. Резко поднимая голову на моё зеркало в коридоре, Сергей долго наблюдает за неизменяемой гладью, вздрагивает и говорит мне как можно спокойнее:
— Смотрят.
Нехороший импульс проходит по моему телу.
— Кто?
— Они.
— Ты можешь мне сказать, кто это? — терпение лопается. Я не зла на Сергея, просто напугана.
— Если бы я знал их всех, то, право, сошёл бы с ума. Кому надо, тот и наблюдает. Я к этому привык, но некоторых стоит прогонять.
Моё сердце похолодело.
— А моих стоит прогонять?
— Просто не думай о них. Иногда, я скажу, оно того не стоит.
Странный разговор заканчивается отстранённостью от меня Сергея, в которой иная девушка угадала бы незаинтересованность, измену, свою ошибку в поведении или вульгарном наряде, но только не я. Экстрасенс размышляет над моим зеркалом, приближается к нему и так и стоит в дверном проёме, разделив собой комнату и коридор.
— У вас же самое обычное зеркало? — он продолжил свои вопросы-рассуждения после некоторой задумчивости и не до конца понятных мне жестов с выставленными руками, будто он пытался прочесть информацию.
— Да.
— Ничего подозрительного о прошлых жильцах не знаешь?
— Нет.
— Тогда мой совет тот же: просто не думай о них.
Ему легко говорить.
Соглашаюсь.
— Ложись на диван, — говорит он добродушно, и в голубых глазах пропадает напряжённость и задумчивость. Он, весь в чёрной одежде, которую намеревается снять, светится белым цветом, в моём воображении расслаивающимся на радужные тона.
— Что ты собираешься делать? — спрашиваю игриво.
— То же, что и всегда.
Окунувшись в мир любви, забываю о зеркалах.
Зря.
В комнате меня встречает Сергей со своим коронным:
— Привет, пися.
Это у нас вроде сигнального общения двух кораблей в море. Сегодня, например, у Сергея хорошее настроение. Если настроение омрачено небольшими проблемами, он бы сказал: «Привет, сисечка». Если настроение ужасное, он говорит: «Привет, а я сегодня просто член». Правда, существуют некоторые вариации, особенно последнего. Упустим эти подробности.
Редко когда мы общаемся именами: оставим это на нашу счастливую старость, а сейчас не должно быть скучно благодаря пошлостям и прогулкам.
Сегодня Сергей облачён в чёрный обтягивающий наряд со звенящими цепями на брюках, и я, как всегда, шучу, что ему стоит надеть краги до образа конного наездника.
— Наездница у нас ты, — шутит он, широко улыбаясь, и тут я могу бесконечно любоваться его белыми зубами и ямочками на щеках.
— Но — но, я бы поспорила, — обнимаю.
Ненавижу зеркала. Вот правда. У Сергея же их полно: в ванной комнате, в коридоре, по нескольку штук в каждой из трёх комнат (семья у него большая). Кажется, что из зеркала постоянно кто-то за мной наблюдает: больше — когда я одна, с Сергеем — не так часто. Отрываюсь от сладких губ, хотя ещё недостаточно распробовала его сегодняшнюю страсть и застывший сок фрукта. Резко поднимая голову на моё зеркало в коридоре, Сергей долго наблюдает за неизменяемой гладью, вздрагивает и говорит мне как можно спокойнее:
— Смотрят.
Нехороший импульс проходит по моему телу.
— Кто?
— Они.
— Ты можешь мне сказать, кто это? — терпение лопается. Я не зла на Сергея, просто напугана.
— Если бы я знал их всех, то, право, сошёл бы с ума. Кому надо, тот и наблюдает. Я к этому привык, но некоторых стоит прогонять.
Моё сердце похолодело.
— А моих стоит прогонять?
— Просто не думай о них. Иногда, я скажу, оно того не стоит.
Странный разговор заканчивается отстранённостью от меня Сергея, в которой иная девушка угадала бы незаинтересованность, измену, свою ошибку в поведении или вульгарном наряде, но только не я. Экстрасенс размышляет над моим зеркалом, приближается к нему и так и стоит в дверном проёме, разделив собой комнату и коридор.
— У вас же самое обычное зеркало? — он продолжил свои вопросы-рассуждения после некоторой задумчивости и не до конца понятных мне жестов с выставленными руками, будто он пытался прочесть информацию.
— Да.
— Ничего подозрительного о прошлых жильцах не знаешь?
— Нет.
— Тогда мой совет тот же: просто не думай о них.
Ему легко говорить.
Соглашаюсь.
— Ложись на диван, — говорит он добродушно, и в голубых глазах пропадает напряжённость и задумчивость. Он, весь в чёрной одежде, которую намеревается снять, светится белым цветом, в моём воображении расслаивающимся на радужные тона.
— Что ты собираешься делать? — спрашиваю игриво.
— То же, что и всегда.
Окунувшись в мир любви, забываю о зеркалах.
Зря.
