Незабываемая ночь

— Пение! — недовольный голос Констанс Хардбрум разнесся по залу. Она повернула голову, глядя на свою коллегу. — Вы действительно считаете, что это то, чем мы все должны гордиться? — Констанс фыркнула, прежде чем продолжить. — Вы вообще слушаете те визги, которые доносятся из вашего класса в последнюю неделю? Я уверена, что мистер Найтшайд будет рад услышать, что в школе Кэкл самое большое внимание уделяется зельеварению. Это наша самая сильная тема.

— Дамы, пожалуйста, — Амелия почувствовала напряжение витающее в воздухе и попыталась вмешаться, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

— Но, мисс Кэкл! — Констанс хотела убедится, что директриса понимает всю серьезность ситуации. — Вы же не можете стоять там и всерьез предполагать, что пение имеет большее значение в развитии молодой колдуньи, чем зельеварение? Если, не дай бог, наши девочки окажутся лицом к лицу с… допустим, разъяренным львом, тогда приготовление зелий и заклинания окажут им гораздо большую услугу, чем пение!

— Разъяренный лев! — мисс Бэт, снова поднявшись на ноги, принялась насмехаться над этим предположением. — И когда это ученицы этой школы сталкивались лицом к лицу с разъяренным львом?

— Это был просто пример, — горячо возразила мисс Хардбрум, тоже поднимаясь на ноги.

— Если вы не понимаете, то хочу указать вам на одну ситуацию, когда пение сослужит гораздо лучшую службу, чем знание заклинаний и приготовление зелий! -Давина двинулась вперед и встала лицом к лицу с Констанс, явно пытаясь запугать коллегу. Эффект портило лишь то, что даже вытянув шею, она могла смотреть Констанс лишь в подбородок. — Я не позволю вам унижать мой предмет! — бесновалась учительница пения, выхватывая из волос дирижерскую палочку и тыкая ей в плечо Констанс.

Учительница зелий посмотрела на Давину так, как будто она была лишь незначительным раздражающим фактором.

— Вы правда думаете, что сейчас затевать этот спор действительно необходимо?

— Вы первая начали! — Давина вдруг вспомнила, что стоит в зале, полном родителей.

Мисс Кэкл кашлянула, жестом приглашая двух преподавателей сесть. Амелия отметила, что Констанс села без единого внешнего признака смущения. Она просто опустилась на свой стул и сложила руки на груди, строго глядя на тех, кто имел неосторожность взглянуть в ее сторону. Давина же была заметно взволнована, и сев на свое место, дергалась и ерзала.

Мисс Кэкл еще раз посмотрела на Констанс и Давину, а затем поймала подавленный взгляд Имоджен и почувствовала, что ее сердце пропустило удар. Она хотела найти какой-то выход из этой ситуации, но взглянув на их лица, понимала, что никто из них не пойдет на примирение. Директриса чуть виновато улыбнулась Генри Найтшайду.

— Это на самом деле очень интересный вопрос, мистер Найтшайд. Мне надо хорошо подумать, прежде чем я смогу ответить на него.

— Чепуха, — ответил Генри, игнорируя Энид, которая дернула его за руку. — Вы как никто другой должны знать, какой предмет в вашей школе превосходит другой! — Он оглянулся на других родителей, ища поддержки. — Наверное вы считаете, что заклинания — это единственная область, которой может по-настоящему гордится ваша школа?

Улыбка на лице мисс Кэкл погасла, когда она заметила, что некоторые родители начинают кивать, соглашаясь.

— Я могу задать и более простой вопрос, — прогудел Генри Найтшайд. — Зачем нашим девочкам спорт? Я полагаю, что это довольно бессмысленно, заставлять их бегать по кругу, надеясь таким образом удержать от неприятностей. Бессмысленный предмет, если вы спросите меня!

Амелия бросила взгляд на Констанс, надеясь, что учительница зельеварения не собирается добавить ложку дегтя в этот и без того нелестный комментарий. Директриса почти физически чувствовала гнев, расходящийся от Имоджен Дрилл, и одно язвительное слово, сказанное Констанс, могло окончательно сломать учительницу физкультуры. Уголки губ Констанс слегка дернулись, но полноценной улыбки на ее лице так и не появилось. Амелия зажмурилась, когда Констанс смахивала невидимую пылинку со своего платья. Было очевидно, что она находит всю эту ситуацию весьма забавной. Мисс Кэкл задумалась, показалась бы Констанс эта ситуация столь же забавной, если бы Генри Найтшайд высказал такое же пренебрежение к ее предмету. Директриса задержала дыхание, ожидая, что ее заместительница все-же что-то скажет, но Констанс оставалась непривычно молчаливой. Вознеся благодарную молитву высшим силам, Амелия вновь обратила внимание на Генри Найтшайда.

— Хорошо, мистер Найтшайд, мы гордимся всеми учителями и предметами в нашей школе. И у нас не принято отдавать предпочтение кому-то одному.

— Но должен же быть предмет, по которому ученицы получают самые высокие результаты? — настаивал на своем мужчина, и Амелия отметила, что все больше родителей начинают кивать, соглашаясь с ним. — Должно быть это ваш предмет?

Директриса нервно улыбнулась, пытаясь придумать способ уклониться от ответа.