Фандом: Гарри Поттер. Третий курс. Драко Малфой смотрит на мир, а мир смотрит на Драко Малфоя. И не то чтобы они рады знакомству…
17 мин, 20 сек 8463
— Разумеется, — тонкие губы растягиваются в улыбке. — Я прекрасно понимаю, как сложно порядочному волшебнику совмещать работу в Министерстве с Попечительским советом. С Альбусом Дамблдором непросто договориться.
— Вы считаете? — Флит начинает перекладывать бумаги с места на место. — Что ж… Я… то есть мы… попробуем.
— Благодарю вас. Вы ведь тоже отец. Можете представить, каково это — узнать, что единственный сын и наследник находится в опасности. Моя жена сама не своя с тех пор, как Драко подвергся нападению.
Фредерик Флит суетливо кивает, передаёт наилучшие пожелания леди Нарциссе и юному Драко и провожает посетителя долгим взглядом.
Малфой, несмотря на титулы и внушительный банковский счёт, ему неприятен. Возможно, дело в том, что мистер Флит помнит Люциуса ещё белобрысым мальчишкой с неприятным характером и удивительным умением запоминать врагов в лицо с первого раза и навсегда. Возможно, дело в том, что сын мистера Флита — чистокровный волшебник с прекрасной генеалогией — успешно учится на Пуффендуе и частенько упоминает в письмах «маленького поганца Малфоя». Так или иначе, Фредерик Флит появился в Попечительском совете благодаря тому, что Малфой этот самый Совет покинул. Причина такого решения неизвестна. Сам Люциус уверяет, что ему наскучило, а вот старый друг семьи Флитов — мистер Белл — как-то сказал, что ему сказала дочь, что ей сказал её приятель… что к этому причастен Мальчик-который-выжил.
Идти против Гарри Поттера мистер Флит категорически не желает. Идти против Люциуса Малфоя — тоже. В глубине души мистер Флит вообще надеется, что вся эта неприятная ситуация с якобы бешеным зверем, которого якобы сумасшедший лесник-убийца науськал напасть на теперь уже якобы умирающего Драко Малфоя, разрешится сама собой.
Отметим, что Фредерик Флит всегда был прирождённым пуффендуйцем, а эта почтенная братия вообще любит надеяться и верить, если уж поделать ничего нельзя.
Однако, его мечтам не дано сбыться. Через час после визита Люциуса в кабинет мистера Флита влетает зачарованный бумажный самолётик с двумя короткими предложениями:
«Собрать Попечительскимй совет Хогвартса. Срочно!»
Этот почерк мистер Флит узнает и на том свете. Округлый, как шляпа-котелок, прореженный палочками — как полоски на костюме.
Фредерик Флит вздыхает. Он и подзабыл, какая нежная дружба может быть между слабым политиком с плохой программой и хитрым аристократом с крепкими нервами.
Это не учебный год, а какой-то бардак.
Иногда мне кажется, что уж лучше бы я уехал учиться в Дурмстранг. Почему мама не отпустила меня? Ей что — жалко?
А тут не учебный год, а какой-то… Я уже говорил, да?
Во-первых, школу охраняют дементоры, и теперь никто не может и шагу шагнуть без директорского контроля. Нет, конечно, если есть очень большое желание — вперёд, но я-то не Поттер, чтобы заниматься таким непотребством. Я берегу слизеринские баллы и своё честное имя.
Во-вторых, уроки ЗОТИ ведёт оборотень. С ума сойти можно! Оборотень! Я ведь не сразу понял, зато когда понял, чуть с ума не сошёл. Ох, кажется, я уже говорил что-то в этом роде, да? Кстати, не только я знаю насчёт оборотня. Грейнджер тоже в курсе, я уверен. Она на него так смотрит — и с жалостью, и с пониманием, и с уважением… Хотя к чему тут уважение, не понимаю. Грейнджер с её-то мозгами могла бы прикинуть, что случится, если оборотень трансформируется в школе, полной детей. Отцу я пока не писал, а то он расскажет маме, и у неё будет истерика. Когда мама узнаёт, что со мной что-то произошло, она совершенно не владеет собой. Куда в этот момент девается её чистокровная выдержка — не представляю.
Кстати, насчёт отца, мамы и того, что со мной случается. Это третий пункт. Я имел глупость не поладить с гиппогрифом. Назовём это так, за неимением лучшего слова, как говорит крёстный. Ну, не знал я, что эта зверюга понимает человеческую речь. Я же говорил сладенько-сладенько. Как отец учил. Как крёстный учил. Видимо, они имели в виду только волшебников. На волшебных тварей этот чудесный закон не распространяется. В итоге я провёл несколько дней с рукой на перевязи, очень удачно пропустил первый урок ЗОТИ (говорят, были боггарты), полюбовался, как Поттер и Уизли помогают мне на зельях, а потом написал отцу. И отец выбил из Фаджа решение казнить этого гиппогрифа.
Отца я понимаю. Ему нужно упрочить свои позиции — раз. Показать, какой Дамблдор дурка (а он дурак, это факт) ‑ два.
Вопрос в другом. Зачем это нужно мне?
Когда в мою светлую голову приходят такие вопросы, я иду к единственному человеку, способному выйти сухим из воды и холодным из огня.
— Профессор Снейп, вы не уделите мне пару минут?
Толпа однокурсников вываливается из класса в коридор, Грейнджер украдкой прибирает и за себя, и за Лонгботтома (Пэнс сказала бы, что он за такое жениться на ней должен), а я остаюсь один на один с крёстным.
— Слушаю, Драко, — он даже не отвлекается на меня, звенит своими склянками. Но называет по имени, значит, я застал его в нормальном расположении духа.
— Вы считаете? — Флит начинает перекладывать бумаги с места на место. — Что ж… Я… то есть мы… попробуем.
— Благодарю вас. Вы ведь тоже отец. Можете представить, каково это — узнать, что единственный сын и наследник находится в опасности. Моя жена сама не своя с тех пор, как Драко подвергся нападению.
Фредерик Флит суетливо кивает, передаёт наилучшие пожелания леди Нарциссе и юному Драко и провожает посетителя долгим взглядом.
Малфой, несмотря на титулы и внушительный банковский счёт, ему неприятен. Возможно, дело в том, что мистер Флит помнит Люциуса ещё белобрысым мальчишкой с неприятным характером и удивительным умением запоминать врагов в лицо с первого раза и навсегда. Возможно, дело в том, что сын мистера Флита — чистокровный волшебник с прекрасной генеалогией — успешно учится на Пуффендуе и частенько упоминает в письмах «маленького поганца Малфоя». Так или иначе, Фредерик Флит появился в Попечительском совете благодаря тому, что Малфой этот самый Совет покинул. Причина такого решения неизвестна. Сам Люциус уверяет, что ему наскучило, а вот старый друг семьи Флитов — мистер Белл — как-то сказал, что ему сказала дочь, что ей сказал её приятель… что к этому причастен Мальчик-который-выжил.
Идти против Гарри Поттера мистер Флит категорически не желает. Идти против Люциуса Малфоя — тоже. В глубине души мистер Флит вообще надеется, что вся эта неприятная ситуация с якобы бешеным зверем, которого якобы сумасшедший лесник-убийца науськал напасть на теперь уже якобы умирающего Драко Малфоя, разрешится сама собой.
Отметим, что Фредерик Флит всегда был прирождённым пуффендуйцем, а эта почтенная братия вообще любит надеяться и верить, если уж поделать ничего нельзя.
Однако, его мечтам не дано сбыться. Через час после визита Люциуса в кабинет мистера Флита влетает зачарованный бумажный самолётик с двумя короткими предложениями:
«Собрать Попечительскимй совет Хогвартса. Срочно!»
Этот почерк мистер Флит узнает и на том свете. Округлый, как шляпа-котелок, прореженный палочками — как полоски на костюме.
Фредерик Флит вздыхает. Он и подзабыл, какая нежная дружба может быть между слабым политиком с плохой программой и хитрым аристократом с крепкими нервами.
Это не учебный год, а какой-то бардак.
Иногда мне кажется, что уж лучше бы я уехал учиться в Дурмстранг. Почему мама не отпустила меня? Ей что — жалко?
А тут не учебный год, а какой-то… Я уже говорил, да?
Во-первых, школу охраняют дементоры, и теперь никто не может и шагу шагнуть без директорского контроля. Нет, конечно, если есть очень большое желание — вперёд, но я-то не Поттер, чтобы заниматься таким непотребством. Я берегу слизеринские баллы и своё честное имя.
Во-вторых, уроки ЗОТИ ведёт оборотень. С ума сойти можно! Оборотень! Я ведь не сразу понял, зато когда понял, чуть с ума не сошёл. Ох, кажется, я уже говорил что-то в этом роде, да? Кстати, не только я знаю насчёт оборотня. Грейнджер тоже в курсе, я уверен. Она на него так смотрит — и с жалостью, и с пониманием, и с уважением… Хотя к чему тут уважение, не понимаю. Грейнджер с её-то мозгами могла бы прикинуть, что случится, если оборотень трансформируется в школе, полной детей. Отцу я пока не писал, а то он расскажет маме, и у неё будет истерика. Когда мама узнаёт, что со мной что-то произошло, она совершенно не владеет собой. Куда в этот момент девается её чистокровная выдержка — не представляю.
Кстати, насчёт отца, мамы и того, что со мной случается. Это третий пункт. Я имел глупость не поладить с гиппогрифом. Назовём это так, за неимением лучшего слова, как говорит крёстный. Ну, не знал я, что эта зверюга понимает человеческую речь. Я же говорил сладенько-сладенько. Как отец учил. Как крёстный учил. Видимо, они имели в виду только волшебников. На волшебных тварей этот чудесный закон не распространяется. В итоге я провёл несколько дней с рукой на перевязи, очень удачно пропустил первый урок ЗОТИ (говорят, были боггарты), полюбовался, как Поттер и Уизли помогают мне на зельях, а потом написал отцу. И отец выбил из Фаджа решение казнить этого гиппогрифа.
Отца я понимаю. Ему нужно упрочить свои позиции — раз. Показать, какой Дамблдор дурка (а он дурак, это факт) ‑ два.
Вопрос в другом. Зачем это нужно мне?
Когда в мою светлую голову приходят такие вопросы, я иду к единственному человеку, способному выйти сухим из воды и холодным из огня.
— Профессор Снейп, вы не уделите мне пару минут?
Толпа однокурсников вываливается из класса в коридор, Грейнджер украдкой прибирает и за себя, и за Лонгботтома (Пэнс сказала бы, что он за такое жениться на ней должен), а я остаюсь один на один с крёстным.
— Слушаю, Драко, — он даже не отвлекается на меня, звенит своими склянками. Но называет по имени, значит, я застал его в нормальном расположении духа.
Страница 4 из 5
