Незнакомыми дорогами

— Здесь, что ли, остановимся? — спросил её Баан-Ну. Энни обвела взглядом зелёную ещё полянку, услышала где-то недалеко шум воды и кивнула. Сняв рюкзак, она повалилась под дерево и закрыла глаза. Баан-Ну чем-то шуршал рядом, наверное, собирал хворост для костра. Скоро затрещал огонь, и Энни подползла ближе, чтобы погреться.

— Есть хочешь? — спросил Баан-Ну. Отчего-то он стал подозрительно заботливым.

— Не… — выдавила Энни. Есть действительно не хотелось, так она устала и измучилась.

Искорки улетали в синеющее небо. Звёзд ещё не было видно, но солнце уже село, и небо наливалось густой синевой, зеленея на западе.

— Умеешь спать на дереве? — поинтересовался Баан-Ну.

— Научусь, — слабым голосом ответила Энни, хотя при мысли о том, что снова придётся лезть на дерево, ей стало нехорошо.

Прошло ещё немного времени, и она нашла в себе силы сесть и осмотреться. Поляна была как поляна, а сама Энни сидела под большим раскидистым дубом.

— Пойду умоюсь, — сказала она, поднялась, пошатываясь, и направилась на шум воды. Пройдя по примятой траве, она миновала заросли очередного орешника и в небольшой ложбине нашла ручеёк.

Ей понадобилось довольно много времени, чтобы умыться, напиться и повозить ногами в воде, пытаясь отмыть их от грязи. Сумрак сгущался, неподалёку грозно захохотал филин, и Энни стало не по себе. Она поболтала ногами в воздухе, чтобы высушить их, и обулась. Нужно было скорее возвращаться, становилось холодно и хотелось отдохнуть перед путешествием в Изумрудный город. По её расчётам, скоро должна была встретиться пропасть, и нужно заранее сворачивать правее, чтобы выйти на дорогу ВЖК.

Она развернулась и чуть не вскрикнула от испуга: перед ней кто-то стоял! Спустя секунду она узнала Ильсора и хотела закричать, на этот раз от радости, но он поспешно приложил палец к губам.

— Ильсор! — шёпотом сказала Энни, задыхаясь от волнения. — Как ты тут оказался? А мы тебя ищем!

— Я тебя сам нашёл, — улыбнулся он. На его лицо случайно упал слабый отблеск света с темнеющего неба, и Энни ощутила укол вины и жалости. Ильсор был измучен, он явно исхудал с тех пор, как она видела его в последний раз, рубашка и комбинезон висели на нём мешком, от левого рукава остались одни клочья, волосы были спутаны и превратились в грязные сосульки.

— Пойдём, — сказал Ильсор и сделал шаг в темноту, обернулся, чтобы посмотреть, идёт ли Энни за ним или нет. Та растерянно замерла возле ручья и посмотрела туда, где за кустами виднелся свет костра.

— А генерал? — спросила она.

— Ты что? — испугался Ильсор. — Хочешь меня ему выдать?

— Но он же просто собирался с тобой поговорить… — попыталась урезонить его Энни.

Ильсор остановился, у его губ пролегла страдальческая складка.

— Энни, если бы ты знала, что я претерпел от него, ты бы не размышляла ни минуты, — сказал он. — Ты привела его ко мне или меня к нему — неважно, но мы оба будем в его власти, потому что сила на его стороне. От него нужно бежать, и поскорее. Идём, я знаю дорогу к укрытию получше, чем это, а Баан-Ну пусть остаётся, он не пропадёт.

— Я возьму рюкзак! — воскликнула Энни и собралась было нырнуть в кусты, но Ильсор схватил её за руку.

— Ты что! Если ты уйдёшь с вещами, он же догадается и бросится в погоню, далеко мы не уйдём!

— Эй, Эн-Ни, ты куда пропала? — раздался от костра встревоженный бас Баан-Ну.

— Я сейчас! Я тут! — громко откликнулась Энни и обернулась к Ильсору:

— Ты уверен, что так правильно?

— А ты хочешь, чтобы мы оба оказались у него в плену?

— Но что ему от тебя может быть нужно?

— Как что?! Устранить меня! Я же вождь арзаков — и если мой народ останется без вождя, то его судьба — вечное рабство! Энни, ты этого хочешь?

— Нет! — испугалась Энни. — Я иду!

Она пошла за ним вдоль ручья, и огонь всё удалялся. Энни то и дело оглядывалась, боясь погони, но её пока что не было.

— Здесь темно, — прошептал Ильсор. — Возьми меня за руку.

В лесу и в самом деле сгущалась непроглядная тьма, и Энни уже плохо различала, что у неё под ногами, но Ильсор с уверенностью вёл её всё дальше и дальше, и его прохладная рука сжимала руку Энни.

Держал он крепко.

Ночь

В палате стояла оглушительная тишина, немного неловкая после пары часов болтовни шёпотом. Риган и не подозревал, что менвиты, оказывается, тоже любят чесать языком, особенно когда скучно. Или это просто черта характера Ар-Лоя?

Он понимал, что почти ничего не знает о своём пилоте. Ар-Лой казался надменным, жадным до почестей и едва ли не жестоким, но теперь перед Риганом был совершенно другой человек, и он не знал, что тому причиной. Может, так казалось при взгляде снизу вверх, когда самого себя он считал пылью на его сапогах, а теперь, когда они фактически стояли на равных, выяснилось, что за надменностью кроется желание защититься, за любовью к орденам — желание, чтобы выделили и похвалили, а жестокость обернулась показной суровостью, которая развеялась, когда в ней отпала нужда. Но было ли это правдой или домыслами?