Ничего невозможного

Фондор. Люк

На Фондоре Люка встретил Лиан. Привел к себе домой «на кофе и кексы», усадил в огромной «малой столовой», обставленной пусть пугающе техногенно, но почти уютно — на фоне остального дома. Тяжко, должно быть, было здесь расти.

Нейл Темеллен присоединился к ним на одну чашку кофе. И за пять минут успел высказать все, что думал по поводу недостойных наследника Фондора занятий.

— Не думал, что боевой офицер будет придерживаться иной точки зрения, — закончил он, смотря на Люка с толикой презрения. — Или вы тоже теперь предпочитаете развлекаться, а не работать?

— Я работаю.

— Наслышан о ваших успехах. На Куате, — хмыкнул старший Темеллен. — Что ж, если это все, то я вас более не задерживаю.

— Отец! — воскликнул Лиан. — Это мой гость.

— Как же. Джедая привел, захотел на старика повлиять. Не выйдет!

Люк поднялся.

— Благодарю за приглашение, Лиан. Благодарю за гостеприимство, мистер Темеллен. И все же вы не правы. Ваш сын делает нужное и важное дело.

Старший Темеллен фыркнул.

— Отдыхать, мистер Темеллен, необходимо, — продолжил Люк. — Иначе подорвете здоровье.

Здоровье у Нейла Темеллена до этого разговора было воистину стальным. И Люк совсем не удивился его презрительному восклицанию. Каким глупцом он должен был казаться старому интригану, который только что свалил вечного соперника своей корпорации. Глупцом, попавшимся в ловушку, сыгравшим ему на руку и того совсем не понявшим. Вот только выказывать это так явно Темеллену не стоило. Но — и его можно понять. Через неделю он встанет на вершину мира. Через неделю у него будут «Палач», разгромленный Остаток — и полностью ручной Президент.

Впрочем, вряд ли Мотма этого не понимала. Наверняка приняла меры. Какими бы они ни были, Люка они не устраивали. Слишком поздно. И слишком мало. И совсем не факт, что Мотме удастся убрать Темеллена. Скорее уж, он уберет ее.

Лиан нагнал Люка в прихожей, когда тот забирал меч у мажордома. Как ни странно, человека. Киборга.

— Простите моего отца, прошу вас.

Мажордом тихо испарился.

— Ничего страшного, — улыбнулся Люк. — Но, в самом деле, убедите его позаботиться о своем здоровье.

— Вы… что-то видели?

— Инфаркт, Лиан. Скоро. Возможно, я ошибаюсь, но…

— Благодарю, — выдохнул младший Темеллен. — Он, конечно, старая язва, но он мой отец. Семья. Понимаете?

О да. И именно поэтому клапан сердца старого Темеллена сегодня к вечеру немного… сломается.

— Семья — это святое, — сказал Люк. — Кажется, вы хотели показать мне верфь?

— Простите, — на возмущенного наследника Фондора смотреть было весьма забавно, — но это какая-то дурная шутка. Перед вами мой гость, он — герой Республики, вы никак не можете предлагать ему открыть какое-то яйцо!

Делегация инженеров замотала головами. Один из них открыл рот, но Люк поднял руку и сказал, сдерживая смех:

— Ничего страшного. Я с большим удовольствием помогу вам. Насколько я понимаю, это ведь большая честь, верно?

Оказалось, что да. Именно что большая честь. Открыть настоящую медитационную камеру лорда Вейдера на настоящем «Палаче». В сопровождении всех, имевших вес на верфи.

Люка и сопровождающих повезли на «Палач» на открытой грузовой платформе. Люк смотрел, как растет корабль, и ему становилось не по себе. Именно его он видел на Эндоре. Именно там — жил отец. На что он вообще подписался? Открыть его — спальню? кабинет? все вместе?

Как не хотелось везти туда толпу, и особенно Лиана Темеллена.

Корабль рос и рос, а потом платформа ушла вниз, к внутреннему доку «Палача», вдоль огромного его бока.

Здесь — жил отец.

«Отец». Глупо звать мертвых в Силе. Глупо. Они молчат. Вечно молчат…

«… Люк».

Люк резко обернулся — рядом развернулось, расправилось присутствие, черный холод, ледяное спокойствие. Сильная рука, стальная опора.

«Люк».

С другой стороны платформы на него смотрел Ведущий инженер верфи, человек в черном комбинезоне и полупрозрачной маске. И улыбался.

Они шли по коридорам. Ведущий инженер жизнеобеспечения что-то рассказывал, Лиан поддакивал. А Люк мог лишь кивать. Отец был совсем рядом. Руку протяни.

Нельзя. Нельзя.

«Зачем… так? Зачем? Почему ты мне не сказал — сразу! Неужели бы я не помог?»

«Слишком громко».

«Прости».

«Я не сказал… Не хотел баламутить твою устоявшуюся жизнь».

Люк едва сдержал возмущенное восклицание.

«Устоявшуюся?!»

«Скорее всего, я умру через два года. Я решил, что не стоит. Мешать».

«Мешать? У нас было сколько? Три минуты без камер? Я помню их наизусть. Я помню тебя в них — наизусть. Я»…

«Я не тот человек, которого ты придумал».

«Я тоже, — яростно подумал Люк. — Я тоже не тот человек, которого ты придумал. Мы не знаем друг друга совсем. И плевать! У нас есть время!»

Ответом ему был задумчивый холод.

«Впереди война», — ответил наконец Вейдер.

«Мы не будем на разных сторонах».

«Я не поддержу Республику, сын».

«Я знаю. Мы не будем на разных сторонах. Я никогда больше не буду тебе врагом. Ты слышишь? Даже если ты убьешь меня. Я устал быть тебе врагом».