Фандом: Ориджиналы. Казалось бы, с бедами и неурядицами, внезапно нахлынувшими на королевство, покончено. Племя рукокрылов побеждено, Ковен разгромлен, уничтожен Рой, угрожавший всему живому. Колонию удалось усмирить, а с племенем дшерров заключить союз. Но радоваться рано: главные недруги королевства не сдались, но лишь затаились в ожидании.
156 мин, 57 сек 1551
Тем временем конфидент и его спутники продирались сквозь заросли, стараясь обходить поваленные стволы и те участки, где земля была подозрительно мягкой. Куда меньшую помеху представляли собой вездесущие лианы, свисавшие с веток деревьев, а также стреловидная трава высотой чуть ли с человека и приземистые кусты с листьями, каждого из которых хватило бы на подстилку для небольшой собаки. От этих преград Крогер избавлял себя и спутников, прорубая путь мечом.
До вулкана осталось около половины пути, когда наперерез Ролану, Крогеру, Анике и Джилрою, сверкая клинками да грубо хохоча, из леса вышла пиратская ватага. Шествие возглавлял среднего роста старик в треуголке. Он шел, опираясь на трость, но выглядел еще могучим, не дряхлым. Трость, кстати, держал он левой рукой, потому что правая оканчивалась не кистью, а железным крюком.
Но даже без крюка, а также без золотого зуба, что выглядывал изо рта старика, когда тот улыбался, Ролан все равно узнал бы его. Не успев забыть с предыдущей встречи — в порту Веллунда.
— Гобан Золотой, — не вопросительно, а с утверждением молвил конфидент, завидев старика, — капитан «Морской бестии».
— Рад приветствовать и я сэра конфидента из Каз-Рошала, — Гобан усмехнулся и, ловко перекинув трость в правую руку да поддев ее крюком, левой сорвал треуголку и раскланялся, — только уточнение: я больше не капитан. Во всяком случае, ублюдки с «Морской бестии» сочли, что не нуждаются в таком предводителе, как я.
— Э-э-э, сочувствую, — зачем-то брякнул Джилрой, сам внутренне напрягаясь и шаря рукой под одеждой в поисках кинжала.
— Да уж обойдусь как-нибудь без вашего сочувствия, — хмыкнул Гобан, — господин Рыжая Береговая Крыса. Чай, не вчера родился, сам все понимаю. Люди, вроде меня — вольные. Хозяева-правители нам без надобности. Так что даже на корабле капитан у нас не хозяин и не король. А просто лучший среди равных. Тот, кто готов взять на себя несколько больше, чем остальные.
Пират снова нахлобучил треуголку и, ухватив трость левой рукой, продолжил:
— Да только не всегда это «больше» оказывается для тебя подъемным. Да, благородный сэр и иже с вами. С годами-то мы сильнее не становимся… как и ловчее, и даже умнее. Шансы сделать что-то не так, как от тебя этого ждут, повышаются. А поступки, которые не одобрит ни один здравомыслящий пират, все множатся, множатся. То очередному торгашу на своем корыте с парусами удается от нас удрать. То удирать приходится нам самим… хе-хе, от целой эскадры королевского, кстати, флота. Попробуй, объясни, что мы каперы и тоже на службе у его величества, когда на противной стороне адмирал ли, капитан давно с девками не баловался. И потому, если и настроен на разговор, то на очень-очень короткий. И то при посредничестве корабельных пушек. А еще был длинный-длинный путь… тогда я тоже на клад рассчитывал. Поверил байке одноногого пьянчуги, выдававшего себя за морского волка, от дел отошедшего. Гы-гы, а в итоге нам едва запасов воды и жратвы хватило, чтобы не протянуть ноги от голода и жажды. А клад — тю-тю. Если вообще когда-то существовал.
Вдоволь высказавшись, Гобан взял паузу на пару мгновений, а затем задал вопрос — сугубо риторический, подводящий черту под его рассказом:
— И кто, по мнению благородного сэра конфидента, повинен во всех этих промахах?
После чего сам же на него и ответил:
— Даже юнга, у которого сопли не высохли, вам ответит: конечно, капитан. Да, капитан всегда виноват. Вопрос в том, готова ли команда стерпеть это… простить капитана. Так вот, сэр конфидент, когда Мергас повернулся, наконец, к нам лицом, когда послал нам корабль, груженный всякой всячиной… включая монеты и драгоценности, да еще и не очень-то сопротивлявшийся — вот тогда команда решила, что терпеть меня больше на борту не готова. Странно, скажете вы? Да нет, ничего странного. Чаша терпения пирата… это ведь не бочка с ромом, наполнить ее несложно. А чтобы переполнить, хватает одной капельки. Мой поступок тогда и стал такой капелькой. Когда один из ублюдков с «Бестии» решил, что моя доля не по заслугам великовата, а остальные его поддержали. Легко, знаете ли, поверить, что тебя обделили. И не только пирату. Вот с тех пор я и не капитан… покамест. И, чтобы не было непонимания, еще и не капер на службе вашего короля.
Гобан особенно выделил слово «вашего», произнеся его несколько громче остальных.
— Да, хорошо же у вас с благодарностью, — съязвил Крогер, — с признанием прежних заслуг…
— Что ты понимаешь, псина двуногая, — процедил Гобан, — если б не мои заслуги, меня бы просто выкинули за борт. Со связанными руками-ногами — и без шанса на спасение. А так меня продержали денек в трюме. И когда «Морская бестия» прибыла в столичный порт, меня высадили на сушу. Без права на возвращение, понятно.
— Что, однако, не помешало тебе снова вернуться в море, — парировал Ролан.
До вулкана осталось около половины пути, когда наперерез Ролану, Крогеру, Анике и Джилрою, сверкая клинками да грубо хохоча, из леса вышла пиратская ватага. Шествие возглавлял среднего роста старик в треуголке. Он шел, опираясь на трость, но выглядел еще могучим, не дряхлым. Трость, кстати, держал он левой рукой, потому что правая оканчивалась не кистью, а железным крюком.
Но даже без крюка, а также без золотого зуба, что выглядывал изо рта старика, когда тот улыбался, Ролан все равно узнал бы его. Не успев забыть с предыдущей встречи — в порту Веллунда.
— Гобан Золотой, — не вопросительно, а с утверждением молвил конфидент, завидев старика, — капитан «Морской бестии».
— Рад приветствовать и я сэра конфидента из Каз-Рошала, — Гобан усмехнулся и, ловко перекинув трость в правую руку да поддев ее крюком, левой сорвал треуголку и раскланялся, — только уточнение: я больше не капитан. Во всяком случае, ублюдки с «Морской бестии» сочли, что не нуждаются в таком предводителе, как я.
— Э-э-э, сочувствую, — зачем-то брякнул Джилрой, сам внутренне напрягаясь и шаря рукой под одеждой в поисках кинжала.
— Да уж обойдусь как-нибудь без вашего сочувствия, — хмыкнул Гобан, — господин Рыжая Береговая Крыса. Чай, не вчера родился, сам все понимаю. Люди, вроде меня — вольные. Хозяева-правители нам без надобности. Так что даже на корабле капитан у нас не хозяин и не король. А просто лучший среди равных. Тот, кто готов взять на себя несколько больше, чем остальные.
Пират снова нахлобучил треуголку и, ухватив трость левой рукой, продолжил:
— Да только не всегда это «больше» оказывается для тебя подъемным. Да, благородный сэр и иже с вами. С годами-то мы сильнее не становимся… как и ловчее, и даже умнее. Шансы сделать что-то не так, как от тебя этого ждут, повышаются. А поступки, которые не одобрит ни один здравомыслящий пират, все множатся, множатся. То очередному торгашу на своем корыте с парусами удается от нас удрать. То удирать приходится нам самим… хе-хе, от целой эскадры королевского, кстати, флота. Попробуй, объясни, что мы каперы и тоже на службе у его величества, когда на противной стороне адмирал ли, капитан давно с девками не баловался. И потому, если и настроен на разговор, то на очень-очень короткий. И то при посредничестве корабельных пушек. А еще был длинный-длинный путь… тогда я тоже на клад рассчитывал. Поверил байке одноногого пьянчуги, выдававшего себя за морского волка, от дел отошедшего. Гы-гы, а в итоге нам едва запасов воды и жратвы хватило, чтобы не протянуть ноги от голода и жажды. А клад — тю-тю. Если вообще когда-то существовал.
Вдоволь высказавшись, Гобан взял паузу на пару мгновений, а затем задал вопрос — сугубо риторический, подводящий черту под его рассказом:
— И кто, по мнению благородного сэра конфидента, повинен во всех этих промахах?
После чего сам же на него и ответил:
— Даже юнга, у которого сопли не высохли, вам ответит: конечно, капитан. Да, капитан всегда виноват. Вопрос в том, готова ли команда стерпеть это… простить капитана. Так вот, сэр конфидент, когда Мергас повернулся, наконец, к нам лицом, когда послал нам корабль, груженный всякой всячиной… включая монеты и драгоценности, да еще и не очень-то сопротивлявшийся — вот тогда команда решила, что терпеть меня больше на борту не готова. Странно, скажете вы? Да нет, ничего странного. Чаша терпения пирата… это ведь не бочка с ромом, наполнить ее несложно. А чтобы переполнить, хватает одной капельки. Мой поступок тогда и стал такой капелькой. Когда один из ублюдков с «Бестии» решил, что моя доля не по заслугам великовата, а остальные его поддержали. Легко, знаете ли, поверить, что тебя обделили. И не только пирату. Вот с тех пор я и не капитан… покамест. И, чтобы не было непонимания, еще и не капер на службе вашего короля.
Гобан особенно выделил слово «вашего», произнеся его несколько громче остальных.
— Да, хорошо же у вас с благодарностью, — съязвил Крогер, — с признанием прежних заслуг…
— Что ты понимаешь, псина двуногая, — процедил Гобан, — если б не мои заслуги, меня бы просто выкинули за борт. Со связанными руками-ногами — и без шанса на спасение. А так меня продержали денек в трюме. И когда «Морская бестия» прибыла в столичный порт, меня высадили на сушу. Без права на возвращение, понятно.
— Что, однако, не помешало тебе снова вернуться в море, — парировал Ролан.
Страница 40 из 44
