Я шла по темной петляющей тропинке вдоль высокого серого забора. Здесь все было серым, бесцветным и мрачным. Острые пики черных, как уголь, домов тянулись высоко в бесконечную высь.
Добавить в моё избранное
7 мин, 11 сек 2168
Вскоре я вернулась туда, где встретила свою бывшую спутницу. Те же обломки, та же серость и все тот же мрак.
— Как жалко… Жалко, — снова донеслось из темных глубин забора, но я не обратила внимания и пошла вперед.
Я не знала, приду ли я к цели, но не останавливалась. Я просто шла туда, куда меня тянуло необъятное тоскующее чувство, идущее из самой меня. А вокруг все так же возвышались черные здания с зияющими дырами вместо окон, бродили сгорбленные тонкие тени. Но не все так бесконечно, как кажется порой. Я вышла к огромной реке, у которой не было видно противоположного берега. Он исчезал в густом тумане вместе с частью моста, который высоченной громадой соединял его с куском земли, на котором стояла я.
Где-то вдали туман начал расходиться, и на мосту появились люди. Они выходили, словно ниоткуда, длинной вереницей спускаясь на землю и уходя в город.
Вот где выход! Если сюда приходят с моста, значит, через него можно и выйти!
Я оттолкнулась от земли и стремительно побежала в сторону моста. Я смотрела только вперед, только туда, мчась сквозь безликую молчаливую толпу. Туман вновь сгущался, и я протянула руки, чтобы хоть как-то успеть, но меня сильной невидимой волной откинуло назад. Я упала на влажные потемневшие доски и с тоской смотрела, как густой туман плотной стеной встал передо мной. Последние из толпы лишь мимолетным безучастным взглядом окинули меня и пошли за остальными. Я сжалась в комочек, уставившись на темную реку, запутавшуюся в тумане. На мгновение мне показалось, что среди волн есть какое-то движение. Я приподнялась и, опершись на перекладины, посмотрела вниз. Это была не река! Это было нечто, похожее на зеркало, только внизу в отражении цвета были яркими, совершенно другими! Туман старательно прятал все это от посторонних глаз… Я вглядывалась в цветные блики. Внизу все так же ходили люди и не так бессмысленно. Они улыбались, плакали и снова улыбались, дарили друг другу подарки, ругались и мирились… Этот мир был живой! Живой… Но что же это там, в толпе?
Передо мной открылась большая светлая комната и снующие повсюду люди в белом. Посередине комнаты лежала девушка, а ее руку сжимала и гладила какая-то женщина. Она мне, кажется, знакома. У нее такие руки… Я так хочу к ним прикоснуться, как же мне тоскливо… А что это у девушки блестит в пальцах? Это же… Я тут же посмотрела на свой палец, потом снова на девушку и снова на палец. Я узнала ее, я узнала ту женщину!
— Мама!
Я не помню, как я вскочила. Не помню, как ноги очутились на скользких перилах моста. Вдалеке раздался свист, на меня стремительно летели те самые светлячки, которые кружили там, возле переплетенных нитей. Они слились в огромный светящийся шар, но на соприкосновении берега с водой они рассыпались и превратились в несметное количество белых кричащих птиц. Эта стая мгновенно окружила меня, щипая клювами и шлепая своими крыльями по лицу. Еще бы секунда — и меня бы перетянули с перил вниз на мост.
— Не останавливайся, — услышала я знакомый тихий голос среди кричащих разъярённых птиц.
Я оглянулась вниз, на рыдающую возле моего тела мать. Решение не заставило себя долго ждать. Руки взмахнули вверх, как большие крылья, а уверенная улыбка коснулась лица. Птицы белоснежным кричащим торнадо взвились вокруг меня. Птицы с человеческими глазами, цвета голубого безоблачного неба.
Падение казалось вечностью, но мне не было страшно, ведь бояться уже нечего.
— Дочку Анечкой назови… — донеслось до меня едва, когда я уже стремительно летела вниз, а одна из птиц вновь превратилась в фонарик и ринулась вслед за мной.
Прошло уже много лет с той трагедии, когда я чудом осталась жива. Пролитый на горячий июльский асфальт бензин и большой взрыв оставили огромный страх перед машинами. Этот взрыв унес много жизней, а я осталась жива. Все время, пока я находилась в коме, моя мама не отходила от меня. Она неустанно молилась и потом еще долго и тяжко болела. Мужу было тоже очень тяжело, но они верили, и мы справились. Теперь мама счастливая — нянчит внучку. Анечка растет не по дням, а по часам, радует нас своей добротой, умом и сообразительностью.
Кстати, я до сих пор дружу с медсестрой, которая помогала мне и моей маме с супругом, пока я находилась в коме. Мы теперь близкие подруги, и моя мама стала для нее родной, ведь своей матери она никогда не знала. Ее подкинули в детский дом. И зовут ее Анечка.
— Как жалко… Жалко, — снова донеслось из темных глубин забора, но я не обратила внимания и пошла вперед.
Я не знала, приду ли я к цели, но не останавливалась. Я просто шла туда, куда меня тянуло необъятное тоскующее чувство, идущее из самой меня. А вокруг все так же возвышались черные здания с зияющими дырами вместо окон, бродили сгорбленные тонкие тени. Но не все так бесконечно, как кажется порой. Я вышла к огромной реке, у которой не было видно противоположного берега. Он исчезал в густом тумане вместе с частью моста, который высоченной громадой соединял его с куском земли, на котором стояла я.
Где-то вдали туман начал расходиться, и на мосту появились люди. Они выходили, словно ниоткуда, длинной вереницей спускаясь на землю и уходя в город.
Вот где выход! Если сюда приходят с моста, значит, через него можно и выйти!
Я оттолкнулась от земли и стремительно побежала в сторону моста. Я смотрела только вперед, только туда, мчась сквозь безликую молчаливую толпу. Туман вновь сгущался, и я протянула руки, чтобы хоть как-то успеть, но меня сильной невидимой волной откинуло назад. Я упала на влажные потемневшие доски и с тоской смотрела, как густой туман плотной стеной встал передо мной. Последние из толпы лишь мимолетным безучастным взглядом окинули меня и пошли за остальными. Я сжалась в комочек, уставившись на темную реку, запутавшуюся в тумане. На мгновение мне показалось, что среди волн есть какое-то движение. Я приподнялась и, опершись на перекладины, посмотрела вниз. Это была не река! Это было нечто, похожее на зеркало, только внизу в отражении цвета были яркими, совершенно другими! Туман старательно прятал все это от посторонних глаз… Я вглядывалась в цветные блики. Внизу все так же ходили люди и не так бессмысленно. Они улыбались, плакали и снова улыбались, дарили друг другу подарки, ругались и мирились… Этот мир был живой! Живой… Но что же это там, в толпе?
Передо мной открылась большая светлая комната и снующие повсюду люди в белом. Посередине комнаты лежала девушка, а ее руку сжимала и гладила какая-то женщина. Она мне, кажется, знакома. У нее такие руки… Я так хочу к ним прикоснуться, как же мне тоскливо… А что это у девушки блестит в пальцах? Это же… Я тут же посмотрела на свой палец, потом снова на девушку и снова на палец. Я узнала ее, я узнала ту женщину!
— Мама!
Я не помню, как я вскочила. Не помню, как ноги очутились на скользких перилах моста. Вдалеке раздался свист, на меня стремительно летели те самые светлячки, которые кружили там, возле переплетенных нитей. Они слились в огромный светящийся шар, но на соприкосновении берега с водой они рассыпались и превратились в несметное количество белых кричащих птиц. Эта стая мгновенно окружила меня, щипая клювами и шлепая своими крыльями по лицу. Еще бы секунда — и меня бы перетянули с перил вниз на мост.
— Не останавливайся, — услышала я знакомый тихий голос среди кричащих разъярённых птиц.
Я оглянулась вниз, на рыдающую возле моего тела мать. Решение не заставило себя долго ждать. Руки взмахнули вверх, как большие крылья, а уверенная улыбка коснулась лица. Птицы белоснежным кричащим торнадо взвились вокруг меня. Птицы с человеческими глазами, цвета голубого безоблачного неба.
Падение казалось вечностью, но мне не было страшно, ведь бояться уже нечего.
— Дочку Анечкой назови… — донеслось до меня едва, когда я уже стремительно летела вниз, а одна из птиц вновь превратилась в фонарик и ринулась вслед за мной.
Прошло уже много лет с той трагедии, когда я чудом осталась жива. Пролитый на горячий июльский асфальт бензин и большой взрыв оставили огромный страх перед машинами. Этот взрыв унес много жизней, а я осталась жива. Все время, пока я находилась в коме, моя мама не отходила от меня. Она неустанно молилась и потом еще долго и тяжко болела. Мужу было тоже очень тяжело, но они верили, и мы справились. Теперь мама счастливая — нянчит внучку. Анечка растет не по дням, а по часам, радует нас своей добротой, умом и сообразительностью.
Кстати, я до сих пор дружу с медсестрой, которая помогала мне и моей маме с супругом, пока я находилась в коме. Мы теперь близкие подруги, и моя мама стала для нее родной, ведь своей матери она никогда не знала. Ее подкинули в детский дом. И зовут ее Анечка.
Страница 2 из 2
