Ночь над Нилом таила в себе нечто страшное и мистическое. Нечто темное и запредельное, гибельное и неподвластное человеческому разуму. Деметрий всем своим нутром чувствовал, что черное небо и могильная тишина над Великой Рекой служили укрытием для какого-то неведомого ужаса, из тех, которыми с незапамятных времен полнилась эта мистическая страна с ее сфинксами и гробницами, мумифицированными людьми и мумифицированными животными, тайными ритуалами и древними богами…
107 мин, 10 сек 8526
Выбирая направление для бегства, Венари решила воспользоваться единственным известным ей укрытием в этой местности — нильский тростник высотой в человеческий рост. На открытом морском берегу их заметят прежде, чем Брут подоспеет на выручку, а Бесс был еще слишком слаб, чтобы дать серым достойный отпор. Так что оставалась лишь спасительная река. Фракиец еле передвигал ногами при поддержке Венари и следовал за ней, как слепец за поводырем. Похоже, что сознанием он до сих пор блуждал в Мире Духов и бился там с враждебными тенями. Но скоро, она знала, это пройдет. Скоро прежний Бесс вернется в живой мир, и тогда уже не призрачных, а настоящих врагов настигнет кара. Надо только переждать в каком-нибудь укромном месте…
Медленно, но безопасно Венари довела Бесса до скрытой в зарослях песчаной насыпи, на которую фракиец повалился, едва она перестала его держать. Девушка покачала головой, видя, сколь сильна магия этих враждебных мест, способная так ослабить могучего воина.
— Побудь здесь, — сказала она любимому, надеясь, что тот ее услышит. — Мне надо проследить за дорогой… Держись, Бесс, я скоро вернусь.
И Венари сделала шаг к дороге. Но помедлила в последний момент, обернулась к Бессу и, вновь опустившись к нему, поцеловала: в горячий лоб, в закрытые глаза и плотно сомкнутые губы. Какой-то неведомый порыв заставил ее сделать это.
Бесс по-прежнему спал.
Глубоко вздохнув, девушка вскочила на ноги, развернулась на носках и пошла к дороге. Ей нужно было убедиться, что Брут подоспеет раньше, чем римское подкрепление. Если же будет наоборот, то ей придется искать укрытие понадежнее, а в случае столкновения — защищать Бесса до последнего вздоха.
Она вышла на дорогу, держась на отдалении от пожара, и всмотрелась в полумрак. Там, у побережья, что-то изменилось: послышались беспокойные крики о новой опасности, люди перестали тушить огонь, взялись за мечи.
Значит, Брут уже близко! Сердце Венари возликовало, как будто тяжелый камень упал с ее плеч. Теперь можно было вернуться к Бессу и дождаться помощи с «Танатоса». Она повернула назад…
… и застыла в изумлении.
Прямо перед ней невесть откуда возникла высокая черная фигура незнакомого мужчины. Силуэт походил на греческую статую какого-нибудь бога или героя — могучие мускулы, величественная осанка, идеальные пропорции. Свет луны не падал на лицо: оно оставалось в тени.
Незнакомец молчал и оставался неподвижен, но от него исходила такая сила, от которой у Венари по спине побежал холодок. Она почувствовала, что эта встреча не сулит ей ничего доброго, ощутила острое желание сбежать, куда-нибудь спрятаться — и непроизвольно попятилась назад.
Едва девушка сделала первый шаг, как черный силуэт пришел в движение. У него за спиной, словно широкий плащ, раскрылись мощные перепончатые крылья. Незнакомец подался вперед, и лицо его осветила луна: на нем играла злая гримаса, глаза горели мистическим огнем, кривой оскал обнажил длинные острые клыки.
Но не это испугало Венари, нет. Сам лик монстра, его черты… эти черты были знакомы ей с прежних времен!
И тут монстр метнулся к ней, словно черная молния.
7. Пираты
— Неарх, Магон! Живо готовьте большую эпактриду! — скомандовал Брут, едва увидел пламя пожара, заполыхавшее на берегу. — Клянусь бородой Ллира, дело неладное. Мне нужны пятнадцать человек в полном вооружении и пять сосудов с пиросом. Идем на всех веслах, высаживаемся — и сразу в бой. Попытаемся найти своих в этом огненном хаосе на берегу… Архелай, остаешься за главного. Когда увидишь, что мы вернулись на берег, подведи «Танатос» как можно ближе — так, чтобы только он не сел на брюхо — и жди нас в готовности к отплытию. Всем всё ясно? Тогда — за дело!
Мореходы взялись выполнять приказы без лишних вопросов. Все прекрасно видели, какова опасность, но никто из них не дрогнул перед ее лицом. Надо было выручать своего триерарха и его женщину, и все как один бросились на помощь. Слишком велико было их доверие и уважение к обоим, чтобы бросить их в беде. Да и грозного великана Брута пираты побаивались как гнева богов, а тот просто души не чаял в Венари, Бесса же и вовсе считал кем-то вроде своего приемного сына или младшего брата, хотя и был скуп на проявления добрых чувств. Словом, добровольцев долго набирать не пришлось: когда пятнадцатый человек соскочил в эпактриду, Бруту еще пришлось отталкивать других лезших на борт молодцов, которые, видимо, считать до пятнадцати не умели.
Медленно, но безопасно Венари довела Бесса до скрытой в зарослях песчаной насыпи, на которую фракиец повалился, едва она перестала его держать. Девушка покачала головой, видя, сколь сильна магия этих враждебных мест, способная так ослабить могучего воина.
— Побудь здесь, — сказала она любимому, надеясь, что тот ее услышит. — Мне надо проследить за дорогой… Держись, Бесс, я скоро вернусь.
И Венари сделала шаг к дороге. Но помедлила в последний момент, обернулась к Бессу и, вновь опустившись к нему, поцеловала: в горячий лоб, в закрытые глаза и плотно сомкнутые губы. Какой-то неведомый порыв заставил ее сделать это.
Бесс по-прежнему спал.
Глубоко вздохнув, девушка вскочила на ноги, развернулась на носках и пошла к дороге. Ей нужно было убедиться, что Брут подоспеет раньше, чем римское подкрепление. Если же будет наоборот, то ей придется искать укрытие понадежнее, а в случае столкновения — защищать Бесса до последнего вздоха.
Она вышла на дорогу, держась на отдалении от пожара, и всмотрелась в полумрак. Там, у побережья, что-то изменилось: послышались беспокойные крики о новой опасности, люди перестали тушить огонь, взялись за мечи.
Значит, Брут уже близко! Сердце Венари возликовало, как будто тяжелый камень упал с ее плеч. Теперь можно было вернуться к Бессу и дождаться помощи с «Танатоса». Она повернула назад…
… и застыла в изумлении.
Прямо перед ней невесть откуда возникла высокая черная фигура незнакомого мужчины. Силуэт походил на греческую статую какого-нибудь бога или героя — могучие мускулы, величественная осанка, идеальные пропорции. Свет луны не падал на лицо: оно оставалось в тени.
Незнакомец молчал и оставался неподвижен, но от него исходила такая сила, от которой у Венари по спине побежал холодок. Она почувствовала, что эта встреча не сулит ей ничего доброго, ощутила острое желание сбежать, куда-нибудь спрятаться — и непроизвольно попятилась назад.
Едва девушка сделала первый шаг, как черный силуэт пришел в движение. У него за спиной, словно широкий плащ, раскрылись мощные перепончатые крылья. Незнакомец подался вперед, и лицо его осветила луна: на нем играла злая гримаса, глаза горели мистическим огнем, кривой оскал обнажил длинные острые клыки.
Но не это испугало Венари, нет. Сам лик монстра, его черты… эти черты были знакомы ей с прежних времен!
И тут монстр метнулся к ней, словно черная молния.
7. Пираты
— Неарх, Магон! Живо готовьте большую эпактриду! — скомандовал Брут, едва увидел пламя пожара, заполыхавшее на берегу. — Клянусь бородой Ллира, дело неладное. Мне нужны пятнадцать человек в полном вооружении и пять сосудов с пиросом. Идем на всех веслах, высаживаемся — и сразу в бой. Попытаемся найти своих в этом огненном хаосе на берегу… Архелай, остаешься за главного. Когда увидишь, что мы вернулись на берег, подведи «Танатос» как можно ближе — так, чтобы только он не сел на брюхо — и жди нас в готовности к отплытию. Всем всё ясно? Тогда — за дело!
Мореходы взялись выполнять приказы без лишних вопросов. Все прекрасно видели, какова опасность, но никто из них не дрогнул перед ее лицом. Надо было выручать своего триерарха и его женщину, и все как один бросились на помощь. Слишком велико было их доверие и уважение к обоим, чтобы бросить их в беде. Да и грозного великана Брута пираты побаивались как гнева богов, а тот просто души не чаял в Венари, Бесса же и вовсе считал кем-то вроде своего приемного сына или младшего брата, хотя и был скуп на проявления добрых чувств. Словом, добровольцев долго набирать не пришлось: когда пятнадцатый человек соскочил в эпактриду, Бруту еще пришлось отталкивать других лезших на борт молодцов, которые, видимо, считать до пятнадцати не умели.
Страница 13 из 31
