Ночь длиною в жизнь

— Да, сэр, хозяин Гарри уже варит их. Они совсем не хранятся, нужно каждый раз варить новые. Скоро он закончит и придет к вам, сэр.

А вот и первое дело: усовершенствовать рецепт таким образом, чтоб лечебные свойства не изменились, а срок хранения увеличился. Какая досада, что невозможно заняться этим прямо сейчас, не зная рецепта — хотя бы мысленно.

— Милли пока покормит вас, сэр. Сейчас, только отвар чуть-чуть остынет.

— Меня не нужно кормить, у меня уже действуют руки, и я могу есть сам. Дай сюда стакан.

— Сэр, простите, что возражаю, но вдруг вы его не удержите? — в голосе домовихи слышалось отчаяние.

— А ты будешь рядом, и поддержишь мои руки, если заметишь, что стакан стал наклоняться, — Северус нетерпеливо вытянул руку в направлении голоса.

Видимо, Милли устроило это решение, и она, приподняв изголовье кровати, осторожно вложила стакан в его руку. Он оказался тяжелее и горячее, чем Северус рассчитывал, пришлось взять его обеими руками. Отвар был вкусным, и он медленно, с наслаждением, цедил его, смакуя каждый глоток, пока не хлопнула дверь, возвещая о приходе Гарри.

— О, Северус, вы уже выпили отвар! Как ощущения? Желудок не болит? — Поттер тут же засыпал его вопросами. Впрочем, все они были по делу.

— Нет, ничего не болит, и снадобье достаточно вкусное. Что вы в него добавляете?

— Витамины, бактерии для пищеварения и Укрепляющее. В ближайшее время вы будете пить его галлонами, сэр, если хотите быстрее встать на ноги.

— Очень на это рассчитываю. А еще хочу хоть что-то видеть, постоянный мрак перед глазами совершенно не способствует хорошему настроению.

— Я как раз принес капли. Сейчас только опущу кровать, и закапаем. Постарайтесь не дергаться, когда будет жечь.

— Поттер, я знаю, что будет жечь. Не нужно мне все объяснять повторно — я, слава Мерлину, в здравом уме, и отсутствием памяти так же не страдаю.

На секунду в его голосе появились прежние раздраженные нотки, но в целом тирада прозвучала вполне вежливо. Северус вовремя спохватился: ему ни в коем случае не хотелось выглядеть неблагодарной сволочью, не ценящей забот своего лекаря. К тому же он, действительно, рассчитывал на будущее сотрудничество, и ради него тоже стоило стараться. Поэтому он сжал зубы и стоически вытерпел пытку глазными каплями. Впереди еще был массаж с кошмарной мазью, от которой под кожей ползали змеи, но и его Северус ждал с нетерпением. В нем внезапно проснулась неутолимая жажда жить — и жить полноценно, на всю катушку, наслаждаясь каждым днем.

— Ну вот и все, — Поттер вытер ему глаза салфеткой. — А сейчас вас ждет сеанс массажа. С чего начнем — ноги, спина, грудь?

— Давайте, наверное, с ног.

Сказав это, Северус вдруг с ужасом вспомнил, что под одеялом он абсолютно голый. Не то, чтоб он сильно стеснялся своей наготы, да и Поттер уже наверняка привык. Но сейчас Северус был в сознании, и кто знает, как отреагирует тело — а, точнее, один определенный орган — на массаж.

Но Поттер тактично не стал снимать одеяло сам, а попросил Милли подготовить профессора, что-то тихонько ей шепнув. Сам же отправился за мазью в лабораторию.

— Профессор, сэр, я должна снять с вас одно приспособление… — пролепетала домовиха.

— Я сделаю это сам, Милли, у меня работают руки.

— У вас не получится, сэр. Там пластырь, чтоб не сваливалось, и вы не сможете его отлепить.

Северус вздохнул, но смирился, приготовившись ощутить чужие руки в самых интимных местах. Но Милли даже не стала дотрагиваться до него, ей достаточно было щелкнуть пальцами, как все отлепилось и снялось само. Она подняла профессора магией, и он почувствовал, как плывет куда-то по воздуху, а потом опускается на ровную жесткую поверхность. Верх его тела тут же закутали в одеяло, тогда как ноги остались овеваться прохладным воздухом. Это было приятно. Раздался еще один щелчок, и Северус почувствовал, как на нем появились трусы.

«Слава Мерлину, — подумал он, — стриптиз в исполнении бывшего учителя откладывается».

Вернувшийся Поттер поправил одеяло, целомудренно натянув его так, что оно скрыло под собой и трусы, и все, что было в них.

Сильные пальцы глубоко впивались в мышцы, но это не причиняло боли, и даже было приятно. Сразу же от мази начинала гореть кожа. Это уже нельзя было назвать приятным ощущением, но Северус безропотно терпел, предвкушая, как он будет самостоятельно садиться, а потом и ходить.