Ночь на детской площадке во дворе дома под снос

Вообще-то, вечером я хотел улечься под колёса вдоль — так, чтобы меня развалило от паха до ключиц. Но ведь я подъел немало плоти монстра, а в желудке у меня темно. Значит, с ней, скорее всего, ещё ничего не случилось. Было бы обидно не оставить такой сюрпризик паталогоанатому. Ну, или собачкам, если они распотрошат меня первые. В любом случае, когда из вскрытой брюшины попрёт инфернальная тьма, это должно впечатлить даже работников морга. Но для того придётся всё сделать классически — то есть, просто положить шею на рельс, не больше.

И, словно отвечая моим мыслям, сквозь песню в наушниках прорвался близкий гудок электрички. А дурацкая песня всё не кончалась и не кончалась:

«… Украли греки, Анализ кала!»

Пробьём же чеки, За ром и сало!

За ром и сало, За соль и снеки!

Чтоб у штурвала, Не смежить веки.

Не смежить веки, Признав устало, Что спёрли греки, Анализ кала…

Всё-таки, вчерашний день удался, хотя всё пошло и не по плану. А сегодня хороший день, чтобы умереть.

Вот и забор из рабицы. Я подошёл поближе и прикинул, где удобнее всего проделать лаз.

Песня в наушниках наконец умолкла. Очень вовремя.

У меня всё получится. Всё обязательно получится.

Хороший день, чтобы умереть.

«Украли греки, анализ кала…» Тьфу, привязалось… Проволока поддалась на удивление легко. Я пролез в дыру и повесил секатор на забор. Там же оставил и плеер с наушниками — всё же хорошие вещи, может быть, кому-нибудь ещё сгодятся.

Из-за дальнего поворота показалась электричка. Сейчас она разгонится на прямом и безлюдном участке, в конце которого как раз и притаился я. Машинист меня не видит и не увидит — а если даже и заметит, всё равно ничего не успеет сделать. Он бы и сейчас ничего не успел, да я просто не хочу пугать его заранее. Поэтому улягусь на рельс в последний момент.

Осталось подождать с четверть минуты.

Ну, вот и всё. Мне пора.

Прощайте.