Лето в тот год выдалось холодным, температура редко поднималась выше 20 градусов. И поэтому приглашение приехать навестить Сергея (моего отца) по месту службы было очень даже кстати. Для этой поездки были всё условия: я сдала сессию, отец и мать получили летом отпуск.
Добавить в моё избранное
4 мин, 59 сек 2891
Перед тем как щелкнуть выключателем, я взглянула в зеркало и с трудом удержалось на ногах — на расстоянии вытянутой руки от меня стояла она. Голова её так же была опущена вниз, только теперь она стояла у меня за спиной, и у нее что-то темное текло изо рта. В этот момент я нажала на выключатель…
То, что было в следующие минуты, помню совсем смутно. Помню только, что светом залилась вся прихожая, и мне что-то сильно ударило по ушам. Я зажала уши руками, закрыла глаза и сползла по стене на пол. Была невыносимая боль в голове. Потом кто-то взял меня под руки и помог добраться до кровати. Лежа там, я слышала только возгласы родителей. Я не знаю, сколько времени прошло, но боль постепенно стала отступать, и остался только нудный звон в ушах. Я провалилась в сон.
Утром проснулась часов в девять утра. За окном было светло, деревья шумели листвой. Я вышла в прихожую и окинула ее взглядом. В номере я оказалась одна. Той самой табуретки возле ванной уже не было. Тут в комнату вошли родители, разговаривая между собой на повышенных тонах:
— Зачем ты так уперто просила её сменить нам номер?
— Чем ты недоволен? Она же выделила нам другой номер.
— Тот номер хуже этого.
— Слушай, давай закончим ругаться. Я в этом номере больше не хочу оставаться.
— Ладно, только мне одно непонятно — к чему она сказала: «Мы убрали табурет, теперь всё будет нормально»?
То, что было в следующие минуты, помню совсем смутно. Помню только, что светом залилась вся прихожая, и мне что-то сильно ударило по ушам. Я зажала уши руками, закрыла глаза и сползла по стене на пол. Была невыносимая боль в голове. Потом кто-то взял меня под руки и помог добраться до кровати. Лежа там, я слышала только возгласы родителей. Я не знаю, сколько времени прошло, но боль постепенно стала отступать, и остался только нудный звон в ушах. Я провалилась в сон.
Утром проснулась часов в девять утра. За окном было светло, деревья шумели листвой. Я вышла в прихожую и окинула ее взглядом. В номере я оказалась одна. Той самой табуретки возле ванной уже не было. Тут в комнату вошли родители, разговаривая между собой на повышенных тонах:
— Зачем ты так уперто просила её сменить нам номер?
— Чем ты недоволен? Она же выделила нам другой номер.
— Тот номер хуже этого.
— Слушай, давай закончим ругаться. Я в этом номере больше не хочу оставаться.
— Ладно, только мне одно непонятно — к чему она сказала: «Мы убрали табурет, теперь всё будет нормально»?
Страница 2 из 2
