Ночи в Лос-Анджелесе

Все было бы хорошо, если бы занятия у Нико заканчивались ровно в четыре часа. Но так хорошо никогда не бывает. Учиться он закачивает без пятнадцати четыре. А в четыре он выходит из школы. Иногда — раньше. И поэтому Перси почти превышает скорость, радуясь, что не попал ни на одну камеру и ни одному полицейскому на глаза. А то выписали бы ему штраф. А денег осталось совсем немного — остальные запасы ждут его дома, в Нью-Йорке.

Когда Перси паркуется у школы так, чтобы его синюю машину с грязными дверцами было хорошо заметно, часы показывают без пяти четыре. Из школы не спеша тянутся ученики. Парочками. Компаниями. Перси внимательно следит за теми, кто выходит из школы. Это дается ему нелегко — постоянно нечто постороннее привлекает внимание.

Наконец, он видит Нико. Он стоит на крыльце и болтает с какой-то девчонкой. Улыбается ей. Хотелось бы Перси уметь, как Аннабет, разбираться в людях, чтобы понимать, что значит эта улыбка. Ему Нико улыбался не так. С этой девчонкой ди Анджело общается легко, приобнимает ее за плечи. Они обмениваются еще парой фраз и расходятся в разные стороны.

Нико спускается по лестнице, поправляя на плече тяжелую школьную сумку. Убирает распущенные волосы с лица и поднимает голову. Сколько эмоций отражается на его лице, описать невозможно. Радость? Может быть. Или недовольство? На это тоже похоже. Удивление? Скорее всего. Нико тяжело шагает к машине и садится.

— Привет, — улыбается Перси, не зная чего ожидать от него.

А Нико ухмыляется и платит Перси той же монетой, сполна возвращая ему утреннее прощание своим приветствием. Не произнося ни слова, Нико наклоняется к Перси и прикасается к его губам. А потом, как ни в чем ни бывало, отстраняется и произносит:

— Поехали.

— Домой? — интересуется Перси, не особенно желая снова возвращаться туда. Ему внезапно хочется прогуляться где-нибудь с Нико.

— Да, я устал, — он даже не смотрит в сторону Перси.

— Что это за девчонка? — Перси старается, чтобы его вопрос прозвучал без нажима, просто как обычное любопытство.

Нико улыбается, почти готов рассмеяться. Смотрит на Перси, который не отрывает взгляда от дороги. Его охватывает приятное чувство — потому что это действительно приятно, когда тебя ревнуют. Ну, когда ревнует человек, который тебе небезразличен. А Перси Нико очень небезразличен. Он любит его, но пока еще не готов ему в этом признаться.

— Ты ревнуешь, Перси? — с притворным удивлением спрашивает Нико. Даже в его голосе слышится плохо скрываемое счастье. — Не надо. Просто моя знакомая. Она на два года младше, я однажды спас ее от парочки мелких монстров. И Хирон решил, что мне неплохо бы за ней здесь присматривать. Она дочь Аполлона.

— Я смотрю, дети Аполлона тебя очень любят, — с какими-то странными нотками в голосе отвечает Перси, останавливаясь на светофоре.

— Если ты намекаешь на Соласа, то я с ним общался последний раз в Лагере, в конце лета. А этой девочке просто нужна помощь. Ей всего четырнадцать, у нее нет опыта в борьбе с монстрами. И я ей помогаю, когда нужно. То, что она дочь Аполлона, всего лишь совпадение, — Нико смотрит на Перси, но никак не может поймать его взгляд.

— Ладно, я понял, — отвечает Перси.

Они молчат, когда Перси паркуется около дома. Молчат, заходя в дом. Но только в лифте молчание становится напряженным. Кажется, что лифт едет целую вечность. Цифры на табло мелькают ужасно медленно. Они слишком долго проезжают каждый этаж. Кажется, уже должен быть нужный — двадцать девятый. Нет, только пятый.

Нико, не сводя взгляда, смотрит на Перси, который, как специально, держит дистанцию. Они переглядываются. И Нико замирает, когда Перси подходит ближе. Внезапно хочется, чтобы лифт остановился и подождал, что будет дальше. А Перси, смотря куда-то в сторону, находит его руку и переплетает пальцы. Нико только улыбается. Хоть что-то.

Когда раздается звонок, оповещающий о том, что они на двадцать девятом этаже, Нико разочарованно вздыхает. Он прекрасно понимает, что Перси сейчас отпустит его. Но этого не происходит, Джексон тянет его за руку. И они слишком медленно идут по лабиринту между квартирами. После некоторых случаев в одном известном лабиринте они оба не очень хорошо относятся к таким извилистым путям. Но что поделать, по-другому дома почему-то сейчас не строят.

У двери с золотыми цифрами оба лезут в карманы за ключами. Первым ключ достает Нико. И неожиданно пропускает Перси вперед. Такой своеобразный жест доверия — проходи, делай, что хочешь. Он надеется, что Перси это понимает.

В прихожей пока Нико снимает куртку, пытается расчесать волосы, Перси не спешит раздеваться. На лице сына Посейдона написано: «У меня есть идея».

— Никс, — зовет он. Он теперь всегда будет его так называть? Ладно, Нико не против. Он поворачивается и вопросительно смотрит на Перси.