Чем прельщают людей из провинции столицы? Конечно, обилием возможностей заработать на жизнь, выбиться в люди, найти своё счастье, в конце концов… Ничего нового. Все так говорят. Но вот что касается… да хотя бы заработка — да, возможностей больше, факт. Но и людей в разы больше, чем в каком-нибудь Старозахудыринске. Значит и конкуренция жёстче. И шансов, что выбор работодателя падёт именно на тебя — соответственно, меньше.
96 мин, 58 сек 13645
— Я же говорила, Клава, что надо было сразу уконтропопить, — проворчала она, ковыряясь в окровавленных зубах. — Будут теперь дрыгаться, сопротивление оказывать… Помниться в детстве, деда принёс окушка. Любил дед Панкрат порыбачить, помнишь, Клава? — голос дородной людоедки зазвучал мечтательно. — Иной раз дня по два не ночевал, бабушка уж сама не своя, потом во-от таких щук приносил… — Клава внимала воспоминаниям соучастницы бесстрастно, поглаживая пальцев лезвие тесака. — Так вот, — продолжала статная, — бабушка его резать, о тот, гад, видать живой ещё был — так задёргался, хвостом забил… Вот и эти также будут…
— Не будут, — отрезала худощавая. — Это мы уж оформим как полагается… Смирненько лежать будут… Так ведь? — взглянула она на Игоря.
Оторопь прошлась по телу щекоткой восставшего мертвеца. То чувство, что, наверное испытывает мышь, когда неясыть скользит над ночным лугом, антилопа, отбившаяся от улепётывающего от львицы стада…
— Правда, миленькие? Мы ж не будем дрыгаться? — садистка кончиками длинных бледных пальцев погладила Шлезингера по щеке. Тот припадочно замотал головой.
— Видишь, Нинеля, — осклабилась худая. — Никто дёргаться не будет…
— Будут, будут, — угрожающе оскалилась дородная.
— Так с кого начнём? — Клава провела пальцем по лезвию тесака. То отозвалось тихим писком, заставившим Игоря болезненно дёрнуться, словно ему ткнули в ухо иголкой.
Зашевелился Влад. В прояснившемся взгляде из-под наморщенного от боли лба проскользнула искорка замешательства, занялся пожар смятения и ужаса.
— Клава не тяни! Ещё один очухался! Приходуй уже! — почти взвизгнула Нинель.
Из под кляпа вырвался задушенный крик, локализатор забился как эпилептик, силясь порвать путы…
— Та-ак! — худощавая фурия нависла над Змеековым, точно завидевший добычу ястреб. — Активничаешь? На тот свет торопишься? Оформим! Определились, Нинель! — с этим исступлённым вскриком Клава мгновенно запрыгнула Владиславу на грудь, вмиг погасив сопротивление. Парень отчаянно извивался, залитое потом лицо цветом напоминало томат, нос судорожно ловил ускользающий воздух, словно на айтишника навалилась не хрупкая женщина, а фура. Рука со страшной силой вжала голову в пол, слабо блеснуло в свете тошнотворно и часто заморгавших лампочек лезвие занесённого тесака… Игорь зажмурился.
Где-то неподалёку залязгал замок, железно заскрипела отворяемая дверь.
— Это кого ещё там чёрт несёт? — насторожилась упитанная каннибалка.
— Охранника, — вздохнула Клава. — Обход совершает… Или девкина прыть сказалась… Решила героиню сыграть… Нам ли печалиться, Нин! — воскликнула дама с внезапным воодушевлением. — На ловца и зверь бежит. Иди, привечай гостя, хозяюшка!
— А ты, разделывай, не отвлекайся, — проворковала упитанная подельница, эффектно разворачиваясь на каблуках. В руках её словно ниоткуда возник здоровенный колун.
Входная дверь неспешно растворилась, и из темноты коридора, чуть помедлив, вышел «гость» — высокий мужчина средних лет — пышные волнистые волосы с редкой проседью, ниспадающие почти до плеч, тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей, полные потрескавшиеся губы, обрамлённые густой чёрной щетиной. На тёплом пальто, похожем на шинель — тающие кристаллики снега, напоминающие звёзды на мантии волшебника. На плече — небольшая матерчатая сумка. Из-за широкой спины то и дело, словно голова утопающего, появлялась лысина вахтёра.
Из глубокого кармана пальто гостя показалась мозолистая ладонь с чем-то длинным и белым, рука властно вытянулась в сторону старика.
— Черти круг!
— За-за-зачем? проблеял тот.
— Надо! — рявкнул бородач.
Охранник покорно опустился на колени.
— Шире!!
— Гражданин, Вы что здесь делаете?! — вопросила Нинель, эффектно стоящая в «позе сахарницы» гулким, чужим голосом. — Кто дал Вам право вот так сюда вламываться!!!
Вахтёр застыл, с мелом в трясущихся руках, виновато моргая, В морщинистое лицо словно слилась вся кровь организма.
— Не отвлекаться! — бородатый влепил компаньону добрую затрещину. Хранитель офисного спокойствия заюлил, продолжая исполнять ломаное подобие круга.
— Гражданин, я, по-моему, к вам обращаюсь! — побагровела упитанная преступница. — А Вы, Леонид Петрович, что за клоунаду тут устроили?! И почему Вас нет на рабочем месте? Что за шушеру Вы сюда тащите? Объяснительную на стол!
— А Вы, собственно кто? — с невозмутимостью утёса спросил пришелец.
— Вы вообще-то ещё на мой вопрос не ответили! — прогрохотала Нинель.
— Это директор, — пискнул с пола Леонид Петрович.
— Рановато для начальства, — усмехнулся гость. — Не находите, гражданочка?
— Вы ещё хамите! — завизжала Клава. — Нам что, полицию позвать, чтобы вас вышвырнули?
— Никто нас не вышвырнет, — убеждённость в голосе бородача неколебима, как горный хребет.
Вахтёр закончил с аляповатым кругом, замер на коленях, точно верный пёс. Кровь стремительно отливала от лица, распахнутые глаза часто непонимающе моргают, разинутый рот дёргается в судорожном немом вопросе. Глаза бородача на миг окаменели, напряжённый взгляд стрельнул по углам, замер.
— Не будут, — отрезала худощавая. — Это мы уж оформим как полагается… Смирненько лежать будут… Так ведь? — взглянула она на Игоря.
Оторопь прошлась по телу щекоткой восставшего мертвеца. То чувство, что, наверное испытывает мышь, когда неясыть скользит над ночным лугом, антилопа, отбившаяся от улепётывающего от львицы стада…
— Правда, миленькие? Мы ж не будем дрыгаться? — садистка кончиками длинных бледных пальцев погладила Шлезингера по щеке. Тот припадочно замотал головой.
— Видишь, Нинеля, — осклабилась худая. — Никто дёргаться не будет…
— Будут, будут, — угрожающе оскалилась дородная.
— Так с кого начнём? — Клава провела пальцем по лезвию тесака. То отозвалось тихим писком, заставившим Игоря болезненно дёрнуться, словно ему ткнули в ухо иголкой.
Зашевелился Влад. В прояснившемся взгляде из-под наморщенного от боли лба проскользнула искорка замешательства, занялся пожар смятения и ужаса.
— Клава не тяни! Ещё один очухался! Приходуй уже! — почти взвизгнула Нинель.
Из под кляпа вырвался задушенный крик, локализатор забился как эпилептик, силясь порвать путы…
— Та-ак! — худощавая фурия нависла над Змеековым, точно завидевший добычу ястреб. — Активничаешь? На тот свет торопишься? Оформим! Определились, Нинель! — с этим исступлённым вскриком Клава мгновенно запрыгнула Владиславу на грудь, вмиг погасив сопротивление. Парень отчаянно извивался, залитое потом лицо цветом напоминало томат, нос судорожно ловил ускользающий воздух, словно на айтишника навалилась не хрупкая женщина, а фура. Рука со страшной силой вжала голову в пол, слабо блеснуло в свете тошнотворно и часто заморгавших лампочек лезвие занесённого тесака… Игорь зажмурился.
Где-то неподалёку залязгал замок, железно заскрипела отворяемая дверь.
— Это кого ещё там чёрт несёт? — насторожилась упитанная каннибалка.
— Охранника, — вздохнула Клава. — Обход совершает… Или девкина прыть сказалась… Решила героиню сыграть… Нам ли печалиться, Нин! — воскликнула дама с внезапным воодушевлением. — На ловца и зверь бежит. Иди, привечай гостя, хозяюшка!
— А ты, разделывай, не отвлекайся, — проворковала упитанная подельница, эффектно разворачиваясь на каблуках. В руках её словно ниоткуда возник здоровенный колун.
Входная дверь неспешно растворилась, и из темноты коридора, чуть помедлив, вышел «гость» — высокий мужчина средних лет — пышные волнистые волосы с редкой проседью, ниспадающие почти до плеч, тяжёлый взгляд из-под нахмуренных бровей, полные потрескавшиеся губы, обрамлённые густой чёрной щетиной. На тёплом пальто, похожем на шинель — тающие кристаллики снега, напоминающие звёзды на мантии волшебника. На плече — небольшая матерчатая сумка. Из-за широкой спины то и дело, словно голова утопающего, появлялась лысина вахтёра.
Из глубокого кармана пальто гостя показалась мозолистая ладонь с чем-то длинным и белым, рука властно вытянулась в сторону старика.
— Черти круг!
— За-за-зачем? проблеял тот.
— Надо! — рявкнул бородач.
Охранник покорно опустился на колени.
— Шире!!
— Гражданин, Вы что здесь делаете?! — вопросила Нинель, эффектно стоящая в «позе сахарницы» гулким, чужим голосом. — Кто дал Вам право вот так сюда вламываться!!!
Вахтёр застыл, с мелом в трясущихся руках, виновато моргая, В морщинистое лицо словно слилась вся кровь организма.
— Не отвлекаться! — бородатый влепил компаньону добрую затрещину. Хранитель офисного спокойствия заюлил, продолжая исполнять ломаное подобие круга.
— Гражданин, я, по-моему, к вам обращаюсь! — побагровела упитанная преступница. — А Вы, Леонид Петрович, что за клоунаду тут устроили?! И почему Вас нет на рабочем месте? Что за шушеру Вы сюда тащите? Объяснительную на стол!
— А Вы, собственно кто? — с невозмутимостью утёса спросил пришелец.
— Вы вообще-то ещё на мой вопрос не ответили! — прогрохотала Нинель.
— Это директор, — пискнул с пола Леонид Петрович.
— Рановато для начальства, — усмехнулся гость. — Не находите, гражданочка?
— Вы ещё хамите! — завизжала Клава. — Нам что, полицию позвать, чтобы вас вышвырнули?
— Никто нас не вышвырнет, — убеждённость в голосе бородача неколебима, как горный хребет.
Вахтёр закончил с аляповатым кругом, замер на коленях, точно верный пёс. Кровь стремительно отливала от лица, распахнутые глаза часто непонимающе моргают, разинутый рот дёргается в судорожном немом вопросе. Глаза бородача на миг окаменели, напряжённый взгляд стрельнул по углам, замер.
Страница 19 из 29
