Чтобы наиболее достоверно описать указанный загадочный случай и передать мое состояние к моменту кульминации всей истории я по неумению своему вынужден начать несколько издалека. А именно, я должен описать наши похождения с самого начала того знаменательного субботнего вечера.
23 мин, 58 сек 16728
Потолок был выполнен из бетонных плит перекрытия, на которых держался второй этаж. Поверхность плит была гладка и светлая. Но в продольных швах между бетонными плитами выступала черная вязкая субстанция, которая на отдельных участках свисала вниз в виде черных сосулек. На стыках стен и потолка в отдельных местах тоже выступала черная жижа, которая немного стекла по стенам в виде ручейков и застыла. Настенные полки и утварь, висевшая на крючках, тоже были немного заляпаны черной кашицей, капавшей с потолка. Было непонятно, застыла эта черная жижа или готова в любой миг дальше начать течь и капать. Но помимо запаха мокрого тряпья и гнилого дерева, характерного для старых брошенных домов, в воздухе зала присутствовало едкое зловоние животного происхождения, схожее с запахом протухших яиц.
Осмотрев стены и потолок, Николай повел луч света по полу так же слева направо. На полу из мрака стали проступать старые гнилые доски, тулупы, тряпки. И вот луч фонарика остановился на куче тряпья, лежавшей прямо перед нами, немного впереди. Куча была небольшая конусообразная, пол метра высотой, пол метра в основании. Но она была какая-то странная. Казалось, она была не из тряпок, а из каких-то больших, жирных черных, слегка блестящих макарон. И вдруг опять послышалось шипение, и куча зашевелилась.
Змеи!… Свет пропал.
У меня волосы встали дыбом.
Я инстинктивно отскочил на несколько метров назад.
Коляна не стало.
Через долю секунды я повернул голову налево и увидел сверкающие в темноте пятки удирающего Коли. Шипение не прекращалось. Трава вокруг нас затрепетала и стала шелестеть. Еще через миг я, Ежик и его брат улепетывали вслед за Николаем бешеным галопом сквозь заросли крапивы и плюща, мимо черных сараев и старых вагончиков в сторону оврага, за которым стояла наша спасительная четверка. Бежали молча и в абсолютной темноте ничего не видя вокруг, а в глазах до сих пор рябила шевелящаяся кучка черных жирных макарон в темном зале, выхваченная на несколько секунд из мрака лучом маленького фонарика.
Буквально через пару минут я уже был у края оврага. Я не успел вовремя остановиться, как по инерции кубарем полетел вниз. За мной закувыркались Ежик с братом. Николай уже растянулся на дне оврага. Съехав вниз, я весь измазался, но я этого особо не замечал. Сердце мое бешено колотилось, руки и ноги слегка дрожали. От хмеля ни осталось и следа. Я был абсолютно насквозь мокрый, одежда плотно облепила мое тело, пот застилал мне глаза и падал с носа маленькими капельками на землю. Кожа на локтях и коленях была изодрана крапивой с плющом, и начинала зудеть. Рядом со мной, тяжело дыша, лежали на земле мои друзья. Внешний вид у них был не лучше. Коля при падении в овраг потерял нож и фонарик. Ежик подвернул ногу и тихо стонал.
Мы оглянулись и посмотрели в сторону дома. Особняк представлял собой жуткое зрелище. Черным исполином он возвышался среди окружавших его построек, образовывая темные врата на фоне ночного леса. Епт! И как мы туда вообще могли забраться ночью!
От нашего костра ярко освещались и мерцали все окна второго этажа. Со стороны казалось, что там происходит шабаш ведьм. Глядя на блики огня на внутренних стенах коттеджа, мы заметили, как быстрая тень мелькает по освещенным стенам зала второго этажа. Такое ощущение, будто кто-то ходит там перед костром. Мы замерли дыхание и стали пристально всматриваться в освещенные окна, пытаясь понять, что же там все-таки происходит. И вот мелькавшая в зале тень встала у окна и замерла, глядя на нас. Мы стояли молча как истуканы под гипнозом и не могли оторвать взора от темного видения в окне.
Вдруг слегка дунул ветер, пламя костра на секунду потухло, а в крапиве у оврага опять раздался странный шорох и шипение.
Они ползут сюда! — нечеловеческим голосом завопил Ежик и дернулся к машине.
Мы вздрогнули и стали судорожно карабкаться на противоположный склон оврага. На траве внизу балки уже выпала обильная роса. Из-за чего ноги мои скользили по мокрому дерну и съезжали снова вниз. Мною начинала овладевать тихая паника. Я цеплялся за траву, вырывая с корнем отдельные побеги, вгрызался ногтями в глину, пытаясь поскорей вырваться из этого проклятого оврага.
Выбравшись из ямы, мы все быстро подскочили к автомобилю и заняли свои места. Коля завел машину и стал аккуратно сдавать назад, чтобы не съехать с дороги. А я с Ежиком и его братом стали пристально вглядываться в верхнюю кромку грозного оврага, ярко освещенную светом фар. В сторону лесного дома смотреть уже ни у кого не было ни малейшего желания. По мере удаления автомобиля кромка оврага стала пропадать во мглу. Но прежде чем окончательно пропасть из света фар нам показалось, что на земле что-то зашевелилось и верх травы как-то неестественно колеблется.
Они ползут. Колян гони! — опять заорал в истерике Ежик.
Николай на автомате утопил педаль в пол, и четверка задним ходом понеслась с возрастающей скоростью вдаль от оврага.
Осмотрев стены и потолок, Николай повел луч света по полу так же слева направо. На полу из мрака стали проступать старые гнилые доски, тулупы, тряпки. И вот луч фонарика остановился на куче тряпья, лежавшей прямо перед нами, немного впереди. Куча была небольшая конусообразная, пол метра высотой, пол метра в основании. Но она была какая-то странная. Казалось, она была не из тряпок, а из каких-то больших, жирных черных, слегка блестящих макарон. И вдруг опять послышалось шипение, и куча зашевелилась.
Змеи!… Свет пропал.
У меня волосы встали дыбом.
Я инстинктивно отскочил на несколько метров назад.
Коляна не стало.
Через долю секунды я повернул голову налево и увидел сверкающие в темноте пятки удирающего Коли. Шипение не прекращалось. Трава вокруг нас затрепетала и стала шелестеть. Еще через миг я, Ежик и его брат улепетывали вслед за Николаем бешеным галопом сквозь заросли крапивы и плюща, мимо черных сараев и старых вагончиков в сторону оврага, за которым стояла наша спасительная четверка. Бежали молча и в абсолютной темноте ничего не видя вокруг, а в глазах до сих пор рябила шевелящаяся кучка черных жирных макарон в темном зале, выхваченная на несколько секунд из мрака лучом маленького фонарика.
Буквально через пару минут я уже был у края оврага. Я не успел вовремя остановиться, как по инерции кубарем полетел вниз. За мной закувыркались Ежик с братом. Николай уже растянулся на дне оврага. Съехав вниз, я весь измазался, но я этого особо не замечал. Сердце мое бешено колотилось, руки и ноги слегка дрожали. От хмеля ни осталось и следа. Я был абсолютно насквозь мокрый, одежда плотно облепила мое тело, пот застилал мне глаза и падал с носа маленькими капельками на землю. Кожа на локтях и коленях была изодрана крапивой с плющом, и начинала зудеть. Рядом со мной, тяжело дыша, лежали на земле мои друзья. Внешний вид у них был не лучше. Коля при падении в овраг потерял нож и фонарик. Ежик подвернул ногу и тихо стонал.
Мы оглянулись и посмотрели в сторону дома. Особняк представлял собой жуткое зрелище. Черным исполином он возвышался среди окружавших его построек, образовывая темные врата на фоне ночного леса. Епт! И как мы туда вообще могли забраться ночью!
От нашего костра ярко освещались и мерцали все окна второго этажа. Со стороны казалось, что там происходит шабаш ведьм. Глядя на блики огня на внутренних стенах коттеджа, мы заметили, как быстрая тень мелькает по освещенным стенам зала второго этажа. Такое ощущение, будто кто-то ходит там перед костром. Мы замерли дыхание и стали пристально всматриваться в освещенные окна, пытаясь понять, что же там все-таки происходит. И вот мелькавшая в зале тень встала у окна и замерла, глядя на нас. Мы стояли молча как истуканы под гипнозом и не могли оторвать взора от темного видения в окне.
Вдруг слегка дунул ветер, пламя костра на секунду потухло, а в крапиве у оврага опять раздался странный шорох и шипение.
Они ползут сюда! — нечеловеческим голосом завопил Ежик и дернулся к машине.
Мы вздрогнули и стали судорожно карабкаться на противоположный склон оврага. На траве внизу балки уже выпала обильная роса. Из-за чего ноги мои скользили по мокрому дерну и съезжали снова вниз. Мною начинала овладевать тихая паника. Я цеплялся за траву, вырывая с корнем отдельные побеги, вгрызался ногтями в глину, пытаясь поскорей вырваться из этого проклятого оврага.
Выбравшись из ямы, мы все быстро подскочили к автомобилю и заняли свои места. Коля завел машину и стал аккуратно сдавать назад, чтобы не съехать с дороги. А я с Ежиком и его братом стали пристально вглядываться в верхнюю кромку грозного оврага, ярко освещенную светом фар. В сторону лесного дома смотреть уже ни у кого не было ни малейшего желания. По мере удаления автомобиля кромка оврага стала пропадать во мглу. Но прежде чем окончательно пропасть из света фар нам показалось, что на земле что-то зашевелилось и верх травы как-то неестественно колеблется.
Они ползут. Колян гони! — опять заорал в истерике Ежик.
Николай на автомате утопил педаль в пол, и четверка задним ходом понеслась с возрастающей скоростью вдаль от оврага.
Страница 6 из 7
