Морг. Зима. Время — ближе к полуночи. Сидим у себя в комнатке я и патологоанатом Василий. Выпиваем, закусываем, телевизор смотрим, ну и общаемся при этом, конечно же. Звонок в дверь — это означает, что в наше скромное царство пожаловал новый труп…
6 мин, 0 сек 9627
Открываю дверь. В этот раз нашим «клиентом» оказался мальчик-беспризорник лет десяти. Замерз.
Приняли мы его со всеми почестями, положили на каталку около двери, поскольку в холодильниках места уже не было, накрыли одеялами, которых у нас там валялась куча — от привезенных покойников. Мне сразу в глаза бросился деревянный крестик, который мальчик сжимал в руке. Разжать ручонку было невозможно, поскольку он уже сам по себе окоченел, да тем более и замерз. Так что я оставил все, как есть, и пошел дальше к Василию продолжать праздник души и тела. Рассказал ему о новоприбывшем и о крестике. Вася сказал: «Вот как ребенок за жизнь цеплялся, крестик сжимал, у Бога просил, чтоб в живых оставил». После этой фразы мы с ним оба задумались. Вася продолжил: «Да я вот так же, как он, все детство по улицам да по детдомам — как в живых остался, сам не пойму. Давай за сирот выпьем». Я согласился с предложением. Выпили.
Все, что происходило дальше, мы списали на паленую водку, но все же так и не поняли до конца — действительно только ли водка виновата?
Вася пошел поглядеть на мальчишку. Минут пятнадцать его не было, и я пошел посмотреть — думал, что он упал где-нибудь и лежит, как всегда. Но Вася стоял около каталки, смотрел на нее очумевшим взглядом и сказал мне: «Колян, я не понял, а где пацан-то?». Я глянул на каталку — никого на ней нет! Только деревянный крестик лежит и одеяло. Мы с Васей люди закалки ого-го, поэтому этим нас было не напугать. Ну что делать, пошли искать по моргу «беглеца». Не могли же крысы его украсть.
Зашли в комнату, где, собственно, трупы вскрываем. Оглядели. Никого, кроме трех трупов на столах. Хотели уже уходить, как тут Вася крикнул: «Да вон он! Под столом!». Я присмотрелся — и действительно, из-под мраморного стола на нас с Васей своими большими глазищами смотрел ребенок.
— Ты что, живой что ли? Пацан, иди сюда, мы не обидим, — заговорил с ним Василий.
— Колян, ну скажи же, чего ты молчишь…
Тут в комнате, где мы сидели до этого момента, открылось окно (точнее, звук такой был). Пошли посмотреть, в чем дело. Да ничего — все закрыто. Все на месте. Возвращаемся обратно, а мальчишки-то под столом нету! Побежали к каталке опять. Крестика нет!
— Эй, пацан, я уже старый, чтобы в прятки играть, давай иди сюда! — уже озлобленно проворчал Вася.
Тут я почувствовал что-то холодное в своей руке. Оглядываюсь — стоит этот мальчик и за руку меня держит, весь бледный, синий, холодный, ну труп стопроцентно, невозможно ошибиться! Трупные пятна уже пошли на тех местах, на которых он лежал. Я отскочил, как ошпаренный, от него с криком: «Чур меня!». Мальчишка опять исчез.
Мы вышли на улицу покурить и проветриться, поскольку подумали, что мы перепили. Стоим, курим. Замерзли уже. Пошли обратно, с неохотой, конечно, а что делать… Заходим в свою комнатушку. На столе нашем лежит крестик этот деревянный. Начали везде лазить, искать, собственно, обладателя этого крестика. Опять звонок в дверь. Подхожу, открываю. Никого. Думаю, ну все, бросать надо пить. Только отошел, опять звонок. Опять открываю, опять никого…
В общем, раз пять вот так игрался с нами этот сорванец, пока мы с Васей не протрезвели уже вконец и не начали скулить в голос. Слышим — в комнате, где трупы лежат, звук такой, как будто инструменты все полетели со стола на пол. Залетаем — и правда, всё валяется. И… нет трех трупов. Ну, тут мы со всей своей закалкой ого-го испугались не на шутку. Вася взял самый здоровый свой тесак и начал кричать: «Выходите сейчас же, я за себя не отвечаю!». Пока мы крутились на одном месте, послышался детский смех где-то в углу — там, где стояли шкафы с растворами и инструментами. Пошли проверять. Вася, как в боевике, открыл с размаху шкаф. Кроме банок с формалином, никого там не было. Смех уже слышался из другого угла, где письменный стол стоял. Я рванул туда. Заглянул под него — никого. Оборачиваюсь — пацан стоит этот же, только теперь он на руках какой-то сверток держит, вроде как ребенок, и плачет сам. Я крикнул Васе, но в этот момент мальчишка исчез опять. Все это, конечно прекрасно, но где три трупа-то? С этими мыслями мы решили, что лучше пойти померзнуть на улице, чем сходить тут с ума. Так и сделали. Подходим к двери входной, а она открыта, хотя мы точно ее закрывали. Ладно. Видно, трупы уходили и забыли закрыть…
Вышли, пошли в беседку напротив. Сидим, курим. Видим — в окне нашей комнаты свет погас, открылась входная дверь, и опять раздался этот смех. Ну, тут уж мы решили не ждать, что будет дальше, а просто побежали в больницу, которая стояла рядом с нашим моргом. Забежали в приемник, медсестер всех перебудили. Вася кричал: «У нас три трупа сбежали, а вы тут спите!».
Приняли мы его со всеми почестями, положили на каталку около двери, поскольку в холодильниках места уже не было, накрыли одеялами, которых у нас там валялась куча — от привезенных покойников. Мне сразу в глаза бросился деревянный крестик, который мальчик сжимал в руке. Разжать ручонку было невозможно, поскольку он уже сам по себе окоченел, да тем более и замерз. Так что я оставил все, как есть, и пошел дальше к Василию продолжать праздник души и тела. Рассказал ему о новоприбывшем и о крестике. Вася сказал: «Вот как ребенок за жизнь цеплялся, крестик сжимал, у Бога просил, чтоб в живых оставил». После этой фразы мы с ним оба задумались. Вася продолжил: «Да я вот так же, как он, все детство по улицам да по детдомам — как в живых остался, сам не пойму. Давай за сирот выпьем». Я согласился с предложением. Выпили.
Все, что происходило дальше, мы списали на паленую водку, но все же так и не поняли до конца — действительно только ли водка виновата?
Вася пошел поглядеть на мальчишку. Минут пятнадцать его не было, и я пошел посмотреть — думал, что он упал где-нибудь и лежит, как всегда. Но Вася стоял около каталки, смотрел на нее очумевшим взглядом и сказал мне: «Колян, я не понял, а где пацан-то?». Я глянул на каталку — никого на ней нет! Только деревянный крестик лежит и одеяло. Мы с Васей люди закалки ого-го, поэтому этим нас было не напугать. Ну что делать, пошли искать по моргу «беглеца». Не могли же крысы его украсть.
Зашли в комнату, где, собственно, трупы вскрываем. Оглядели. Никого, кроме трех трупов на столах. Хотели уже уходить, как тут Вася крикнул: «Да вон он! Под столом!». Я присмотрелся — и действительно, из-под мраморного стола на нас с Васей своими большими глазищами смотрел ребенок.
— Ты что, живой что ли? Пацан, иди сюда, мы не обидим, — заговорил с ним Василий.
— Колян, ну скажи же, чего ты молчишь…
Тут в комнате, где мы сидели до этого момента, открылось окно (точнее, звук такой был). Пошли посмотреть, в чем дело. Да ничего — все закрыто. Все на месте. Возвращаемся обратно, а мальчишки-то под столом нету! Побежали к каталке опять. Крестика нет!
— Эй, пацан, я уже старый, чтобы в прятки играть, давай иди сюда! — уже озлобленно проворчал Вася.
Тут я почувствовал что-то холодное в своей руке. Оглядываюсь — стоит этот мальчик и за руку меня держит, весь бледный, синий, холодный, ну труп стопроцентно, невозможно ошибиться! Трупные пятна уже пошли на тех местах, на которых он лежал. Я отскочил, как ошпаренный, от него с криком: «Чур меня!». Мальчишка опять исчез.
Мы вышли на улицу покурить и проветриться, поскольку подумали, что мы перепили. Стоим, курим. Замерзли уже. Пошли обратно, с неохотой, конечно, а что делать… Заходим в свою комнатушку. На столе нашем лежит крестик этот деревянный. Начали везде лазить, искать, собственно, обладателя этого крестика. Опять звонок в дверь. Подхожу, открываю. Никого. Думаю, ну все, бросать надо пить. Только отошел, опять звонок. Опять открываю, опять никого…
В общем, раз пять вот так игрался с нами этот сорванец, пока мы с Васей не протрезвели уже вконец и не начали скулить в голос. Слышим — в комнате, где трупы лежат, звук такой, как будто инструменты все полетели со стола на пол. Залетаем — и правда, всё валяется. И… нет трех трупов. Ну, тут мы со всей своей закалкой ого-го испугались не на шутку. Вася взял самый здоровый свой тесак и начал кричать: «Выходите сейчас же, я за себя не отвечаю!». Пока мы крутились на одном месте, послышался детский смех где-то в углу — там, где стояли шкафы с растворами и инструментами. Пошли проверять. Вася, как в боевике, открыл с размаху шкаф. Кроме банок с формалином, никого там не было. Смех уже слышался из другого угла, где письменный стол стоял. Я рванул туда. Заглянул под него — никого. Оборачиваюсь — пацан стоит этот же, только теперь он на руках какой-то сверток держит, вроде как ребенок, и плачет сам. Я крикнул Васе, но в этот момент мальчишка исчез опять. Все это, конечно прекрасно, но где три трупа-то? С этими мыслями мы решили, что лучше пойти померзнуть на улице, чем сходить тут с ума. Так и сделали. Подходим к двери входной, а она открыта, хотя мы точно ее закрывали. Ладно. Видно, трупы уходили и забыли закрыть…
Вышли, пошли в беседку напротив. Сидим, курим. Видим — в окне нашей комнаты свет погас, открылась входная дверь, и опять раздался этот смех. Ну, тут уж мы решили не ждать, что будет дальше, а просто побежали в больницу, которая стояла рядом с нашим моргом. Забежали в приемник, медсестер всех перебудили. Вася кричал: «У нас три трупа сбежали, а вы тут спите!».
Страница 1 из 2
