Сначала Ольга не поняла, что происходит, а поняв, вскочила и с испуганным вскриком отпрыгнула к выходу из комнаты. Увидела же она то, что лежавший на коврике волк вдруг стал увеличиваться размерах, лапы его начали вытягиваться, выпрямляться, голова — приобретать более округлую форму, шерсть, покрывавшая тело — исчезать, обнажая гладкую человеческую кожу. Окончательное превращение Ольга не застала. Выскочив, как ошпаренная из кабинета, она побежала в спальню и заперлась там, заблокировав и выход на террасу…
Дэвид кивнул на стоявший в кабинете шкаф, в одном из отделений которого Ольга хранила все документы и куда положила маленький белый конверт, а затем продолжил:
— Однако деньги к моему рассказу имеют мало отношения, значительно большее имеет способность моего отца к прорицанию грядущего. Сам отец никогда не считал её чем-то по-настоящему необычным или, тем более, сверхъестественным. Он был человеком весьма практического склада ума и никогда не питал склонности к метафизике, а к мистике так и вообще относился с презрением. Что же до предвидения событий, то он считал, что этой способностью в действительности обладают всё живые существа, а среди людей она считается необычной лишь потому, что те не часто обращают на неё внимание. И вот этот талант передался или, скорее, проявился и во мне, хотя, возможно, и не в такой степени, как у отца. Так или иначе, незадолго до того, как ты нашла меня раненного на той лесной опушке, меня стало преследовать предчувствие, будто на меня что-то надвигается. Помню, как-то на закате я возвращался домой после похода в лес — я исследовал пути, ведущие к городу — и вдруг, выйдя на освещённую красноватым светом заходящего солнца поляну, как наяву увидел идущего мне навстречу англичанина. Лицо его было точно как на портрете, который нарисовала мама, только постаревшее. Он появился из ниоткуда и пошёл на меня, протянув ко мне правую руку, словно хотел схватить, а потом вдруг исчез. Тогда я понял, что это было всего лишь видение, но оно всё равно встревожило меня, хотя весь смысл его в тот момент и не был мне известен. Всю следующую ночь я думал о нём, а на утро решил уйти из дома и отправиться в город, ближе к людям. До сих пор не представляю, как я всё-таки решился это сделать. Должно быть, меня гнало вперёд то же предчувствие приближения каких-то перемен в моей жизни.