Ночные будни

Саймон поднял руку, направляя дуло пистолета на меня, и выстрелил.

Моя рука, в которой я держала меч дрогнула, опоздав на секунду.

Меч рассыпался, а из-за деревьев появилась Юми, что-то закричавшая, когда увидела меня.

Я хотела спросить у нее, что случилось, но на меня предательски наваливалась дремота.

Через секунду я заснула.

Эпилог

В особняке Безликих было спокойно. Уже два года.

Со смертью Кассандры у крипи все встало на свои места: Слендер спокойно убивал набредших в его лес людей, Джефф бродил по городу, периодически вырезая прохожим улыбочки, Оффендер развлекался, Спленди и Салли веселились. Все было как всегда.

Но, если безликие особо и не ввязывались в ведьминские дела, то Джеффу порой становилось скучно, да так, что даже жестокие убийства не веселили.

— Вот скажи, Смайл, почему некоторые люди как обычные игральные карты — сходишь ими, отложишь в сторону, и забудешь, а некоторые как Джокер — вроде и прошел его ход, а все равно помнишь… — рассуждал киллер, рассеянно гладя сидящего рядом хаски.

— Просто Джокер — слишком крупная карта, чтобы она так просто забывалась, — вместо пса Джеффу ответил Офф, раскуривающий у окна очередную сигарету.

Убийца хотел возмутиться, мол, он Смайла спрашивал, но улыбчивый хаски кивнул в знак согласия с насильником.

— И вообще, ты много философствуешь, — продолжал Оффендер, — Расслабься! Устрой где-нибудь массовую резню, может, полегчает. Слышать не могу эту философию!

— Не слушай, не к тебе же обращались, — недовольно ответил киллер, потрепав Смайла по холке.

— Ишь, какие мы капризные! — хохотнул Офф, уходя дымить в соседнюю комнату.

Черноволосый проигнорировал слова безликого. А через несколько секунд встал и пошел к выходу — устраивать, по совету Оффендера, массовую резню.

POV Кассандра.

Что заставило меня открыть глаза, сама не знаю, но это пробуждение мне не понравилось с самого своего начала.

А началось все с того, что я очнулась в гробу.

— Святые пингвины… Что за нахер?! — я с силой стукнула по крышке и тут же об этом пожалела — на меня посыпались щепки.

Ругнувшись, я попыталась вспомнить, что со мной было. Через минут двадцать непрерывного напряжения, в ходе которого выяснилось, что мои волосы все так же светятся, когда я сильно думаю, я смогла вспомнить, что со мной было. И поняла, что я умерла. И, как получается, воскресла.

Лежать в гробу я была не намерена, а поэтому собирала все свои силы, что бы сделать себе ход наверх. Я не знала, насколько глубоко меня закопали, поэтому приходилось собирать силы по максимуму — на всякий случай.

Через час, если не больше, я наконец собрала всю силу в кулаке, которым и ударила по крышке гроба. Сильно размахнуться мне не давало отсутствие нормального пространства, а поэтому я была не уверена, что у меня получится.

Но когда из моего кулака вылетел огромный черный луч, диаметром около полутора метра, просто уничтоживший всю землю, которая была надо мной, я была, мягко говоря, в шоке.

Но освещение особо не изменилось — разве что посветлее стало.

Я с трудом села — все тело ныло (я наверняка здесь не один день лежу… ), поэтому мне пришлось еще полчаса убить на восстановление.

Затем я с трудом выбралась. И только сейчас я смогла спокойно себя осмотреть. Наверно, меня одевали так, как я всегда и ходила — кофта, джинсы, сапоги. Сейчас была такая же холодная весна как и тогда, когда я умерла, но холодно мне не было, хотя вся моя одежда была легкой. И грязной, да.

Я вздохнула и попыталась понять одну вещь — на каком я, черт возьми, кладбище?!

Как оказалось, я все еще была в своем родном городе.

— Тьфу газ мне в глаз, я все еще в нашем захудалом городишке… — прошептала я себе, вспоминая цитату из мультфильма.

Я бродила по кладбищу, в поисках выхода — за те несколько лет, что я здесь прожила, я ни разу, что удивительно, не побывала на кладбище. А узнала что это именно наше кладбище по сторожке могильщика, которая раньше стояла у самого входа, и любому прохожему ее было великолепно видно. Потом эту сторожку перенесли вглубь кладбища — мелкие, но храбрые сорванцы любили разрисовывать ее стены, пока сам могильщик разбирался с могилами.

Могильщика, кстати, в живых уже нет (его убили в его же сторожке, вырезав почки и перерезав горло), а нового, как я понимаю, так и не приставили.

Я ходила между могил, пытаясь отыскать выход и разглядывая надгробия.

— Рокейн Рик, 1978-2014, — читала я вслух обладателя могилы и его годы жизни, — Мария Шторм, 1991-2013… Надо же, как рано умерла… Юми Скарлетт… — я остановилась как вкопанная, еще раз перечитав имя.

Юми была похоронена совсем недавно — земля была рыхлой, как будто гроб только что закончили закапывать.

— Юми… Я так и не смогла еще раз с тобой увидеться… Прости, — прошептала я, легко похлопав по надгробию.