Одной девушке, не умеющей как все нормальные люди спать по ночам, «посчастливилось» встретить Джеффа… А вот развитие сего сюжета вы узнаете при прочтении…
107 мин, 16 сек 1242
Я улыбнулась этой картине, и поправила выглянувший из сумки альбом для рисования. Да, мне еще шестнадцать, но я уже довольно талантливая художница, а мои рисунки, по словам окружающих, просто великолепны. Хотя сама я не вижу в своих рисунках ничего восхитительного, хотя и признаю, что для своего возраста рисую невероятно хорошо. Но в остальных делах у меня все на середине — не хорошо, но и не плохо. И только в спорте я полная неудачница, сама не знаю почему…
Я села на скамейку, установленную почти у входа, и достала свои художественные принадлежности. Прямо передо мной была просто идеальная композиция для будущей картины: широкая тропа, по сторонам от которой словно по линейке рассажены пушистые ели. А в конце тропы — фонтан, с скульптурой красивой длинноволосой девушки, льющей из кувшина себе под ноги воду. Фонтан, к моему огромному сожалению, уже как год не работал, по непонятной причине.
Пока я любовалась фонтаном, к композиции прибавился еще один элемент — на бордюр, полубоком ко мне, села девушка, с рыжими кудрявыми волосами до середины лопаток. Я с изумлением подумала, что рыжая очень похожа на статую фонтана.
Не теряя времени, я схватила простой карандаш и стала делать набросок. Солнце светило из-за спины, поэтому я четко видела всю выбранную мной композицию. Девушка сначала просто любовалась фонтаном, а потом достала блокнот и стала что-то туда лихорадочно записывать. Не знаю почему, но я решила, что дорисую свою картину до того, как рыжая закончит писать.
Штрих, другой, третий, стереть дополнительную линию, штриховка тени, еще раз взглянуть на композицию, штрих, другой… Я рисовала как можно более быстро, а поэтому карандашный набросок был готов уже через полчаса. Подняв голову, я удивленно посмотрела на девушку, продолжавшую писать.
«Странно, что она еще не ушла… — подумала я, пододвигая к себе краски и палитру.»
Я еще раз всмотрелась в композицию, на этот раз уделяя особое внимание цветам и их оттенкам, благо, глаз был наметан.
Окончательно закрепив в голове композицию в цвете, я взяла кисть и, обмакнув ее в краску, начала раскрашивать. На этот раз я не торопилась, так как боялась испортить картину.
Я рисовала уже не смотря на окружение — перед глазами и без него стояла моя будущая картина. Я закончила рисовать когда уже начало темнеть. Отложив альбом и закрыв глаза, я облокотилась на спинку скамейки и запрокинула голову, подставляя лицо вечернему ветру. Просидев так минуту-другую, я услышала рядом какой-то шорох. Резко распахнув глаза я с изумлением увидела рыжую девушку, держащую в руках мой альбом, в который она смотрела с явным восхищением в глазах.
— Это просто восхитительно! — девушка посмотрела на меня.
У нее были невероятно зеленые глаза, реально нагоняющие страх, несмотря на веселые искорки, игравшие в них, и все добродушие хозяйки.
— С-спасибо, — ответила я, заикнувшись от внезапно нахлынувшего смущения.
— Давно рисуешь? — рыжая положила альбом на скамью и присела рядом со мной.
— Уже семь лет… — смущенно сказала я, начав собирать все принадлежности в сумку.
— Ого! — восхищенно воскликнула девушка.
Русая художница быстро собрала краски, карандаши и палитру в сумку, а встав, взяла альбом и повернулась в сидящей рядом рыжей девушке.
— Извините, мне уже пора идти…
— Конечно! — улыбнулась зеленоглазая.
Художница робко улыбнулась в ответ и торопливо пошла к выходу.
— Только вот зря ты меня нарисовала… — пробормотала рыжая, когда девочка скрылась за воротами. — Ведьм рисовать опасно для жизни…
Художница поставила уже высохшую картину на оставшееся от старшей сестры фортепиано, а сама занялась своими домашними делами. Так уж вышло, что в комнату она не входила почти до полуночи.
На часах было 23. 56, когда русая наконец легла спать. Только, что-то ей не давало уснуть, словно прожигало взглядом.
— Да что это за чертовщина?! — зло прошипела девочка после получаса перекатов по кровати в поисках сна и резко села, открыв глаза.
И сразу же об этом пожалела.
Перед ней, в полуметре от кровати стояла рыжая девушка, чьи зеленые глаза мерцали в темноте нагоняющими страх огоньками. В горле художницы застыл крик ужаса, все тело трясло от страха, а глаза были широко распахнуты.
— У тебя волшебные картины… — сказала рыжая, положив руку на голову художнице.
Через секунду из ладони ведьмы вырвался большой черный луч, испепеливший русую. На кровати остались лежать лишь кисти, которые утром найдут родители художницы. А возле них будет лежать альбом с открытой картиной фонтана в парке, силуэт девушки на котором будет замазан кровью.
— Зачем ты ее убила? — парень в белой толстовке стоял облокотившись на стену дома, из окна которого несколько секунд назад выскочила рыжая особа.
— О, привет Джефф! — девушка улыбнулась, а подойдя поближе продолжила. — Ты сам прекрасно знаешь, что и так ходят слухи о рыжей ведьме, убивающей всех кто ее увидит. А подобные слухи стоят того, что бы делать их реальностью…
— В кого ты такая жестокая, Кэс?… — покачал головой киллер, оттолкнувшись от стенки.
Я села на скамейку, установленную почти у входа, и достала свои художественные принадлежности. Прямо передо мной была просто идеальная композиция для будущей картины: широкая тропа, по сторонам от которой словно по линейке рассажены пушистые ели. А в конце тропы — фонтан, с скульптурой красивой длинноволосой девушки, льющей из кувшина себе под ноги воду. Фонтан, к моему огромному сожалению, уже как год не работал, по непонятной причине.
Пока я любовалась фонтаном, к композиции прибавился еще один элемент — на бордюр, полубоком ко мне, села девушка, с рыжими кудрявыми волосами до середины лопаток. Я с изумлением подумала, что рыжая очень похожа на статую фонтана.
Не теряя времени, я схватила простой карандаш и стала делать набросок. Солнце светило из-за спины, поэтому я четко видела всю выбранную мной композицию. Девушка сначала просто любовалась фонтаном, а потом достала блокнот и стала что-то туда лихорадочно записывать. Не знаю почему, но я решила, что дорисую свою картину до того, как рыжая закончит писать.
Штрих, другой, третий, стереть дополнительную линию, штриховка тени, еще раз взглянуть на композицию, штрих, другой… Я рисовала как можно более быстро, а поэтому карандашный набросок был готов уже через полчаса. Подняв голову, я удивленно посмотрела на девушку, продолжавшую писать.
«Странно, что она еще не ушла… — подумала я, пододвигая к себе краски и палитру.»
Я еще раз всмотрелась в композицию, на этот раз уделяя особое внимание цветам и их оттенкам, благо, глаз был наметан.
Окончательно закрепив в голове композицию в цвете, я взяла кисть и, обмакнув ее в краску, начала раскрашивать. На этот раз я не торопилась, так как боялась испортить картину.
Я рисовала уже не смотря на окружение — перед глазами и без него стояла моя будущая картина. Я закончила рисовать когда уже начало темнеть. Отложив альбом и закрыв глаза, я облокотилась на спинку скамейки и запрокинула голову, подставляя лицо вечернему ветру. Просидев так минуту-другую, я услышала рядом какой-то шорох. Резко распахнув глаза я с изумлением увидела рыжую девушку, держащую в руках мой альбом, в который она смотрела с явным восхищением в глазах.
— Это просто восхитительно! — девушка посмотрела на меня.
У нее были невероятно зеленые глаза, реально нагоняющие страх, несмотря на веселые искорки, игравшие в них, и все добродушие хозяйки.
— С-спасибо, — ответила я, заикнувшись от внезапно нахлынувшего смущения.
— Давно рисуешь? — рыжая положила альбом на скамью и присела рядом со мной.
— Уже семь лет… — смущенно сказала я, начав собирать все принадлежности в сумку.
— Ого! — восхищенно воскликнула девушка.
Русая художница быстро собрала краски, карандаши и палитру в сумку, а встав, взяла альбом и повернулась в сидящей рядом рыжей девушке.
— Извините, мне уже пора идти…
— Конечно! — улыбнулась зеленоглазая.
Художница робко улыбнулась в ответ и торопливо пошла к выходу.
— Только вот зря ты меня нарисовала… — пробормотала рыжая, когда девочка скрылась за воротами. — Ведьм рисовать опасно для жизни…
Художница поставила уже высохшую картину на оставшееся от старшей сестры фортепиано, а сама занялась своими домашними делами. Так уж вышло, что в комнату она не входила почти до полуночи.
На часах было 23. 56, когда русая наконец легла спать. Только, что-то ей не давало уснуть, словно прожигало взглядом.
— Да что это за чертовщина?! — зло прошипела девочка после получаса перекатов по кровати в поисках сна и резко села, открыв глаза.
И сразу же об этом пожалела.
Перед ней, в полуметре от кровати стояла рыжая девушка, чьи зеленые глаза мерцали в темноте нагоняющими страх огоньками. В горле художницы застыл крик ужаса, все тело трясло от страха, а глаза были широко распахнуты.
— У тебя волшебные картины… — сказала рыжая, положив руку на голову художнице.
Через секунду из ладони ведьмы вырвался большой черный луч, испепеливший русую. На кровати остались лежать лишь кисти, которые утром найдут родители художницы. А возле них будет лежать альбом с открытой картиной фонтана в парке, силуэт девушки на котором будет замазан кровью.
— Зачем ты ее убила? — парень в белой толстовке стоял облокотившись на стену дома, из окна которого несколько секунд назад выскочила рыжая особа.
— О, привет Джефф! — девушка улыбнулась, а подойдя поближе продолжила. — Ты сам прекрасно знаешь, что и так ходят слухи о рыжей ведьме, убивающей всех кто ее увидит. А подобные слухи стоят того, что бы делать их реальностью…
— В кого ты такая жестокая, Кэс?… — покачал головой киллер, оттолкнувшись от стенки.
Страница 29 из 30
