— Ну, ёкарный бабай! Чего ты голосишь, как придурошный? — шикнула я спросонья на кота, громко орущего матерные кошачьи песни в коридоре.
2 мин, 41 сек 19402
— Голодный, что ли?
Кот при слове «голодный» заорал еще истошнее, давая понять, что таковым он на данный момент и является.
— Пошли, покормлю, троглодит…
Кое-как оторвав свое тельце от дивана, под громкое и уже радостное кошачье мяуканье я прошаркала в кухню, где, открыв холодильник, выудила из него кусок холодной курицы, который тут же был брошен в кошачью миску. Кот, удовлетворенно мяукнув, принялся усердно поглощать поздний ужин.
— Ну, да… до завтрака же ракета на Землю не вернется, — вспомнила я высказывание из «Джентельменов Удачи».
Зевнув, глянула на часы. Мать моя, третий час ночи! Спать и еще раз спать!
Вот — диван, вот — подушка, вот — одеялко теплое… А сна ни в одном глазу! И так повернусь, и эдак — нету сна, нету! Ну, что ж, говорят, надо овечек посчитать, ну, или повспоминать там чего, тогда уснешь. Овечек считать не хотелось, поэтому начала думать всякие мысли. Чего только не вспомнила: и как на работе споткнулась у всех на виду, и как напилась на выпускной, и как в школе кактусом в мальчика кинула, и как в садике палец повредила — полезла под кровать за упавшим туда розовым зайчиком, протянула руку, а палец ударился в немного выступавшую половую доску и, вот, ногтя как не бывало! Крик, слезы, кровища… Да, неприятно было… И как я так умудрилась?
И тут вдруг, как холодной волной обдало! Стоп! Никакой доски не было!
И, от всплывающих у меня в мозгу воспоминаний, по телу побежали огромные мурашки.
Мне 4 года. Детский сад. Тихий час после обеда. Все ребятишки, и я в том числе, мирно посапывают в своих кроватках. Я сплю с розовым зайчишкой, которого везде таскала с собой. Поворачиваюсь, и зайка падает на пол. Тут же под кроватью раздалось шуршание, которое и разбудило меня. Протерев глаза кулачками, я глянула на пол, но зайки не увидела. И снова этот шорох под кроватью.
— Наверное, зайка забрался под кровать. Надо достать его — пронеслось тогда в детской голове.
Спустившись на пол, я встала на коленочки, подняла край простыни, которая свисала до пола, и заглянула под кровать. Вот он — мой зайка! Только что это рядом с ним такое темное и шевелящееся, похожее на большого ежика?
— Зайка, — сказала я и потянула ручку к любимой игрушке. На мой голос комок резко развернулся и я увидела два огромных желтых глаза с вертикальными зрачками и рот, растянутый в хищном оскале, обнажившем ряды мелких, кривых зубов. И в ту же секунду этот рот кинулся на мою руку и впился в средний палец. Я заверещала и резко дернула руку назад. Помню только боль, кровь на пальце, слезы, перепуганную воспитательницу, проснувшихся и тоже начавших реветь ребятишек… На вопрос что случилось, я всхлипывала и отвечала, что под кроватью бабайка, который украл зайку и пытался меня съесть. Естественно, никого под кроватью не оказалось, а сорванный ноготь списали на торчавшую под кроватью доску, так и не поверив мне.
С тех пор в детском саду днем я никогда не спала. И, повзрослев, тоже не сплю днем.
Вот оно как было-то, на самом деле! Получается, что помню я не то, что было на самом деле, а то, что меня заставили помнить!
И тут под диваном раздался шорох, совсем как тот, из детства.
— Кыс-Кыс! — почти пропищала я, но кот не отзывался.
Одеяло начало медленно сползать на пол, будто его кто-то стягивал… Кажется, ногтем в этот раз мне не отделаться…
Кот при слове «голодный» заорал еще истошнее, давая понять, что таковым он на данный момент и является.
— Пошли, покормлю, троглодит…
Кое-как оторвав свое тельце от дивана, под громкое и уже радостное кошачье мяуканье я прошаркала в кухню, где, открыв холодильник, выудила из него кусок холодной курицы, который тут же был брошен в кошачью миску. Кот, удовлетворенно мяукнув, принялся усердно поглощать поздний ужин.
— Ну, да… до завтрака же ракета на Землю не вернется, — вспомнила я высказывание из «Джентельменов Удачи».
Зевнув, глянула на часы. Мать моя, третий час ночи! Спать и еще раз спать!
Вот — диван, вот — подушка, вот — одеялко теплое… А сна ни в одном глазу! И так повернусь, и эдак — нету сна, нету! Ну, что ж, говорят, надо овечек посчитать, ну, или повспоминать там чего, тогда уснешь. Овечек считать не хотелось, поэтому начала думать всякие мысли. Чего только не вспомнила: и как на работе споткнулась у всех на виду, и как напилась на выпускной, и как в школе кактусом в мальчика кинула, и как в садике палец повредила — полезла под кровать за упавшим туда розовым зайчиком, протянула руку, а палец ударился в немного выступавшую половую доску и, вот, ногтя как не бывало! Крик, слезы, кровища… Да, неприятно было… И как я так умудрилась?
И тут вдруг, как холодной волной обдало! Стоп! Никакой доски не было!
И, от всплывающих у меня в мозгу воспоминаний, по телу побежали огромные мурашки.
Мне 4 года. Детский сад. Тихий час после обеда. Все ребятишки, и я в том числе, мирно посапывают в своих кроватках. Я сплю с розовым зайчишкой, которого везде таскала с собой. Поворачиваюсь, и зайка падает на пол. Тут же под кроватью раздалось шуршание, которое и разбудило меня. Протерев глаза кулачками, я глянула на пол, но зайки не увидела. И снова этот шорох под кроватью.
— Наверное, зайка забрался под кровать. Надо достать его — пронеслось тогда в детской голове.
Спустившись на пол, я встала на коленочки, подняла край простыни, которая свисала до пола, и заглянула под кровать. Вот он — мой зайка! Только что это рядом с ним такое темное и шевелящееся, похожее на большого ежика?
— Зайка, — сказала я и потянула ручку к любимой игрушке. На мой голос комок резко развернулся и я увидела два огромных желтых глаза с вертикальными зрачками и рот, растянутый в хищном оскале, обнажившем ряды мелких, кривых зубов. И в ту же секунду этот рот кинулся на мою руку и впился в средний палец. Я заверещала и резко дернула руку назад. Помню только боль, кровь на пальце, слезы, перепуганную воспитательницу, проснувшихся и тоже начавших реветь ребятишек… На вопрос что случилось, я всхлипывала и отвечала, что под кроватью бабайка, который украл зайку и пытался меня съесть. Естественно, никого под кроватью не оказалось, а сорванный ноготь списали на торчавшую под кроватью доску, так и не поверив мне.
С тех пор в детском саду днем я никогда не спала. И, повзрослев, тоже не сплю днем.
Вот оно как было-то, на самом деле! Получается, что помню я не то, что было на самом деле, а то, что меня заставили помнить!
И тут под диваном раздался шорох, совсем как тот, из детства.
— Кыс-Кыс! — почти пропищала я, но кот не отзывался.
Одеяло начало медленно сползать на пол, будто его кто-то стягивал… Кажется, ногтем в этот раз мне не отделаться…
