— Ах ты, маленькая дрянь!
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 13562
— Прошу Вас, тётя, не надо, пожалуйста! Я всё уберу и больше так не буду, честное слово! — кричала Джессика в своё оправдание. Сегодня она, засмотревшись на пролетевший мимо её окна шарик, разбила любимую вазу своей новой «мамы».
— Сколько раз тебе, бестолочь, повторять! Хватит называть меня «тётей»! Теперь я твоя мама! А ну-ка повтори! Или что? Язык проглотила!
— П-прости, мам-ма, — заикаясь и глотая очередной поток слёз, произнесла девочка. Подобные инциденты в этой семье стали привычным делом. После смерти родителей Джессику забрали её единственные родственники — тётя и дядя по маминой линии. Девочка замкнулась в себе, стала рассеянной и неуклюжей, что выводило из себя хозяйку дома, новую «маму» Джессики. Миссис Смитт никогда не питала особой любви к своей племяннице, а неуклюжесть и рассеянность Джессики бесили её до ужаса. И дня не могло пройти без ссор и ругани, в которых всегда была виновата девочка. Порой даже словесных перепалок было недостаточно. Бедняжку оставляли без еды на сутки, запирали в тёмном чулане, били ремнём или ставили босиком на горячую плитку. Это продолжалось на протяжении двух лет и могло бы продолжаться и дальше, если бы однажды миссис Смитт не позвонил учитель Джессики и не оповестил бы о том, что девочка вот уже неделю не появляется в школе.
— Как не появляется! Не может быть! Я сама лично доводила её до школьных ворот и ждала, пока она не зайдёт внутрь! Да… да, хорошо. Я поняла. Я с ней поговорю. Спасибо, что позвонили. До свидания. А ну-ка иди сюда, маленькая бестолочь!
— Что такое, мама?
— Ты меня спрашиваешь! Это мне интересно — где ты шляешься во время учебных занятий!
— О чём Вы говорите? Я не сбегаю с уроков. Вы же сами меня приводите и забираете.
— Ах ты, врунья бессовестная! Хочешь сказать, что учитель на тебя наговаривает! Ну ничего. Посидишь немного в чуланчике, подумаешь над своим поведением. Как захочешь признаться — дай знать, — и миссис Смитт втолкнула девочку в тёмную комнату, заперев дверь на ключ. Тем временем с работы вернулся мистер Смитт:
— Дорогая, я дома. А на кого это ты так кричала? Аж со двора слышно.
— Да на девчонку всё. Сегодня мне позвонили из школы и сказали, что она прогуливает уроки, представляешь?
— Стой, стой. На какую девчонку?
— А у нас много девчонок, которые доводят меня до белого каления? На Джессику конечно! — после этих слов мистер Смитт сильно побледнел и ошарашенно посмотрел на свою жену.
— А-а-а… Ну да. Конечно, на Джессику. А где она сейчас?
— В чулане. Пусть подумает над своим поведением, дрянь неблагодарная, — да… Бедная, бедная миссис Смитт. Она тогда не знала, что её ждёт ночью… Ночью, на девятый день нового года проживания Джессики в их доме…
Два дня спустя, 03:43 ночи:
Миссис Смитт проснулась от того, что кто-то легонько тянул её за ночную сорочку. Открыв глаза, она осмотрелась по сторонам. Всё как обычно. Шкафы, тумбы, её туалетный столик с большим зеркалом, однако, что-то не так. Да, точно, нос зачесался. Однако почесать его никак не удаётся. Руки связаны, да и ноги тоже… Да и вообще сама она не лежит на кровати, а сидит привязанная к стулу! Да и вовсе не в спальне, а в чулане! В этом шкафу лежат их с мужем зимние вещи, в этих тумбах хранятся старые фотоальбомы, а у этого туалетного столика отломилась ножка, поэтому в спальню поставили новый. Паника овладела женщиной. Она начала кричать, пытаться вырваться или хотя бы встать. Из-за этих попыток миссис Смитт случайно задела близ находящуюся полку, с которой в тот же миг упала старая фарфоровая кукла.
— Ай-яй-яй, как нехорошо получилось, — раздался в комнатке звонкий девичий голосок, — ну что ты за растяпа такая! — в чулан вошла маленькая Джессика, осветив помещение фонариком. В её глазках сверкал недобрый огонёк, а губы были растянуты в презрительной ухмылке. В свободной руке девочка сжимала тонкие длинные прутья.
— Ты? Что ты здесь делаешь, Джессика! И как я тут оказалась! Немедленно развяжи меня!
— Нет, вы только посмотрите на неё! Вот дрянь неблагодарная! Совсем не думает о своей мамочке! — наигранно рассерженным голосом пролепетала девочка.
— О какой ещё «мамочке»!
— Обо мне, разумеется! Ведь из тебя мамочка совсем никудышная. Тебя нужно научить, — Джессика положила фонарик на пол так, чтобы он освещал лицо миссис Смитт, и достала из кармана платьишка небольшое яблоко, — сейчас я тебя покормлю, золотце. Открой ротик, скажи «А-а-а» — презрительная ухмылка на лице девочки превратилась в слащавую заботливую улыбочку мамочки-наседки. Она начала подносить к губам миссис Смитт яблоко, но та стала отворачиваться, мотать головой и кричать о помощи. Джессика вмиг посерьёзнела и швырнула яблоко в сторону.
— Не ешь то, что мамочка даёт! Придётся тебя наказать! — она занесла руку с прутьями прямо над лицом своей жертвы.
— Сколько раз тебе, бестолочь, повторять! Хватит называть меня «тётей»! Теперь я твоя мама! А ну-ка повтори! Или что? Язык проглотила!
— П-прости, мам-ма, — заикаясь и глотая очередной поток слёз, произнесла девочка. Подобные инциденты в этой семье стали привычным делом. После смерти родителей Джессику забрали её единственные родственники — тётя и дядя по маминой линии. Девочка замкнулась в себе, стала рассеянной и неуклюжей, что выводило из себя хозяйку дома, новую «маму» Джессики. Миссис Смитт никогда не питала особой любви к своей племяннице, а неуклюжесть и рассеянность Джессики бесили её до ужаса. И дня не могло пройти без ссор и ругани, в которых всегда была виновата девочка. Порой даже словесных перепалок было недостаточно. Бедняжку оставляли без еды на сутки, запирали в тёмном чулане, били ремнём или ставили босиком на горячую плитку. Это продолжалось на протяжении двух лет и могло бы продолжаться и дальше, если бы однажды миссис Смитт не позвонил учитель Джессики и не оповестил бы о том, что девочка вот уже неделю не появляется в школе.
— Как не появляется! Не может быть! Я сама лично доводила её до школьных ворот и ждала, пока она не зайдёт внутрь! Да… да, хорошо. Я поняла. Я с ней поговорю. Спасибо, что позвонили. До свидания. А ну-ка иди сюда, маленькая бестолочь!
— Что такое, мама?
— Ты меня спрашиваешь! Это мне интересно — где ты шляешься во время учебных занятий!
— О чём Вы говорите? Я не сбегаю с уроков. Вы же сами меня приводите и забираете.
— Ах ты, врунья бессовестная! Хочешь сказать, что учитель на тебя наговаривает! Ну ничего. Посидишь немного в чуланчике, подумаешь над своим поведением. Как захочешь признаться — дай знать, — и миссис Смитт втолкнула девочку в тёмную комнату, заперев дверь на ключ. Тем временем с работы вернулся мистер Смитт:
— Дорогая, я дома. А на кого это ты так кричала? Аж со двора слышно.
— Да на девчонку всё. Сегодня мне позвонили из школы и сказали, что она прогуливает уроки, представляешь?
— Стой, стой. На какую девчонку?
— А у нас много девчонок, которые доводят меня до белого каления? На Джессику конечно! — после этих слов мистер Смитт сильно побледнел и ошарашенно посмотрел на свою жену.
— А-а-а… Ну да. Конечно, на Джессику. А где она сейчас?
— В чулане. Пусть подумает над своим поведением, дрянь неблагодарная, — да… Бедная, бедная миссис Смитт. Она тогда не знала, что её ждёт ночью… Ночью, на девятый день нового года проживания Джессики в их доме…
Два дня спустя, 03:43 ночи:
Миссис Смитт проснулась от того, что кто-то легонько тянул её за ночную сорочку. Открыв глаза, она осмотрелась по сторонам. Всё как обычно. Шкафы, тумбы, её туалетный столик с большим зеркалом, однако, что-то не так. Да, точно, нос зачесался. Однако почесать его никак не удаётся. Руки связаны, да и ноги тоже… Да и вообще сама она не лежит на кровати, а сидит привязанная к стулу! Да и вовсе не в спальне, а в чулане! В этом шкафу лежат их с мужем зимние вещи, в этих тумбах хранятся старые фотоальбомы, а у этого туалетного столика отломилась ножка, поэтому в спальню поставили новый. Паника овладела женщиной. Она начала кричать, пытаться вырваться или хотя бы встать. Из-за этих попыток миссис Смитт случайно задела близ находящуюся полку, с которой в тот же миг упала старая фарфоровая кукла.
— Ай-яй-яй, как нехорошо получилось, — раздался в комнатке звонкий девичий голосок, — ну что ты за растяпа такая! — в чулан вошла маленькая Джессика, осветив помещение фонариком. В её глазках сверкал недобрый огонёк, а губы были растянуты в презрительной ухмылке. В свободной руке девочка сжимала тонкие длинные прутья.
— Ты? Что ты здесь делаешь, Джессика! И как я тут оказалась! Немедленно развяжи меня!
— Нет, вы только посмотрите на неё! Вот дрянь неблагодарная! Совсем не думает о своей мамочке! — наигранно рассерженным голосом пролепетала девочка.
— О какой ещё «мамочке»!
— Обо мне, разумеется! Ведь из тебя мамочка совсем никудышная. Тебя нужно научить, — Джессика положила фонарик на пол так, чтобы он освещал лицо миссис Смитт, и достала из кармана платьишка небольшое яблоко, — сейчас я тебя покормлю, золотце. Открой ротик, скажи «А-а-а» — презрительная ухмылка на лице девочки превратилась в слащавую заботливую улыбочку мамочки-наседки. Она начала подносить к губам миссис Смитт яблоко, но та стала отворачиваться, мотать головой и кричать о помощи. Джессика вмиг посерьёзнела и швырнула яблоко в сторону.
— Не ешь то, что мамочка даёт! Придётся тебя наказать! — она занесла руку с прутьями прямо над лицом своей жертвы.
Страница 1 из 2
